Арт - Творчество

Провалившееся собеседование

Наступил сложный период в моей жизни. Мне нужно было решить, чем заниматься и кем же в конце концов стать. Родители давили. Они хотели, чтобы я стал банкиром, как Игорь. Чтоб ходил на работу в костюме с иголочки. Чтоб уходил из дома в 7 — 8, а назад возвращался поздно вечером, в одиннадцатом часу. Чтоб был важным и востребованным. Чтоб был этаким влиятельным денежным мешком. Всё это было мило, но абсолютно не вписывалось в мою картину мира, в котором человек должен быть свободным и независимым. В моём мире человек работает тогда, когда хочет, а не 5 дней в неделю. В моём мире человек отдыхает тогда, когда хочет, а не ночью, в выходные или во время отпуска. В моём мире у человека деньги появляются тогда, когда нужно, а не каждый месяц одинаковыми порциями. В моём мире человек крутит вещами, а не они им.

Моя картина мира всегда считалась другими людьми утопической и нереальной. Я много сил тратил на то, чтобы доказать её состоятельность. Но мне не верили.

В конце концов я уже был готов сдаться и идти в банк — такой прессинг на меня оказывался со всех сторон. Единственное спасение я находил в снах. Днём я ждал, когда же, наконец, удастся заснуть и забыться, а утром я с вожделением прокручивал в своей голове просмотренные за ночь сны.

Мои родители договорились со своими знакомыми о проведении собеседования со мной в одном банке. Я напялил на себя свой костюмчик, пальто и выдвинулся на встречу, стараясь как можно меньше думать о своей продаже в рабство.

В метро были свободные места, поэтому я сел. Рядом со мной уселся мужичок, от которого несло перегаром. Он был пьяноват и странноват, грязноват и не чёсан. Однако я старался не обращать на него внимания и особенно не оценивать сложившуюся ситуацию. Когда в поезд вошла бабушка, он попытался усадить её на своё место, но она не хотела садиться. Он стеснительно дёргал руками и поворачивал голову, но в итоге сел назад. Мне это показалось забавным, и я улыбнулся. Мужичок посмотрел на меня (опять же, робко и неуверенно), после чего уставился на рекламные плакаты. Я уже наблюдал за ним остранённо и с интересом, но не назойливо, скашивая глаза. Он периодически кидал на меня взгляд, а потом опять уставлялся в рекламу. В конце концов он склонился ко мне и сказал на ухо:

— Спасибо тебе! Ты хороший!

Меня его слова безмерно удивили. Обычно люди такое не говорят, тем более мне, тем более с такой искренностью. Он явно был пьян. Я взглянул на него и немного поднял брови. Его понесло:

— Они, — указал мужичок на сидящих напротив нас людей, — все злые. А ты хороший. Спасибо тебе. Я сам — моряк, а ты... Спасибо тебе.

Мужичок опять вернулся к созерцанию своего плаката, я уже подумал, что он закончил, но тот спустя пару секунд опять склонился ко мне:

— Спасибо тебе, ты такой хороший. Ты так улыбаешься. У тебя глаза добрые, глаза мамины, а они... У них очень много ненависти и злобы.

Мужичок был коренастый, невысокого роста, с коротко стриженными пепельно-чёрными волосами. Лицо и руки его были то ли загорелые, то ли грязные. Однако это у меня не вызывало никаких отрицательных эмоций. Его монолог нисколько меня не напрягал.

— Я сам — моряк, — продолжал мужичок. — И вот, что тебе скажу! Не забывай своих родителей! И не женись рано. У тебя ещё всё впереди. Ты хороший. Спасибо тебе, — он периодически возвращался к своему плакату, после чего снова и снова склонялся ко мне и говорил на ухо. Вся ситуация была настолько необычной, что я не мог никак оценить её. Я просто слушал его, немного склонив голову в его сторону, чтоб ему было удобней говорить.

— Все эти девушки — это хорошо. Встречаться, там... Но не женись пока. Не надо. Ещё вся жизнь впереди. Я — сам моряк. А ты... Спасибо тебе!

Я пожал плечами, показывая, что, собственно говоря, не за что.

— И вот ещё что, — продолжал он. — Не забывай своих родителей, маме звони. Помни их, уважай. Но делай то, чего ты хочешь. Тебе хотят навязать свои желания, хотят, чтобы ты делал что-то такое. А ты делай то, чего сам хочешь. Спасибо тебе! — последняя фраза заставила меня посильнее к нему прислушаться и подозрительно покоситься на него.

Конечно, этот мужичок не мог иметь представления о том, что происходит в моей жизни, само собой. Но он что-то почувствовал. И, возможно, особенно не контролируя себя, начал говорить о том, что нащупал, просто потому что ему захотелось поговорить. Всё остальное о чём этот моряк говорил далее, прошло мимо моих ушей. Очень многие вещи я просто пропустил, не придав им значения. Остальные были повторением одних и тех же тезисов.

Всю дорогу до моей станции он повторял одно и то же, особенно не внося разнообразия в предложения.

— Серы... Сергей, — вовремя поправил он себя в какой-то момент и протянул мне руку. Я особенно не колеблясь протянул ему свою:

— Рома.

— Спасибо тебе, Рома! — как-то очень искренне проговорил он и пожал мою руку.

Дальше он продолжил свою стандартную тираду, а я взглянул на сидящих напротив меня людей. Их нейтральные лица превратились либо в пустые маски, на которых не читается ничего: ни эмоций, ни мыслей, ни интеллекта — либо в маски омерзения: чувствовалось, что они относятся к Сергею с большим пренебрежением, считая себя значительно выше его. А так как я выслушивал его и не послал куда подальше сразу, они невзлюбили и меня. После рукопожатия на их лицах вообще появились гримасы омерзения. «Как можно пожимать руку такому человеку!!! Я бы никогда! Я значительно выше этого» — так и читалось на их лицах. Важность людей лезла из всех щелей и, казалось, они скоро лопнут как надувные шарики. Это сочетание надменности и пустоты у меня в свою очередь вызвало только улыбку.

Объявили мою станцию.

— Мне пора. До свидания.

Я встал. Сергей протянул руку, я пожал, он меня немного задержал и посмотрел в глаза.

— Спасибо тебе!

Я пожал плечами и вышел, даже забыв поблагодарить Сергея в ответ.

На собеседовании сидели люди, чем-то напоминавшие тех, в метро. Конечно, в них не было такого презрения ко мне, они были явно умными, начитанными, знатоками своего дела, но в них читалось то, какими важными они себя чувствуют. Обсуждение шло мирно, без особых проблем. Они задавали вопросы, я отвечал. Они задавали ещё, я отвечал ещё. И так примерно час. Однако, как мне удалось заметить, к окончанию собеседования директор остался недовольным процессом — это было видно по его глазам.
Ладно, Роман Юрьевич, спасибо. Мы вам позвоним.

Спасибо, сказанное этим человеком: чистым, вымытым, в духах, в дорогом костюме «Buggati», в галстуке «Buggati», с запонками «Bugatti», с часами «Bugatti» и, наверно, даже лысиной «Bugatti» — было абсолютно искусственным, этикетным. Сергей из метро говорил от всего сердца, а этот говорил потому что так надо. Кто из них был настоящим, кто из них жил по-настоящему?

Я откланялся и, погрузившись в свои раздумья, направился домой. Казалось, собеседование само собой провалилось, не потому что я себя плохо подал, плохо вёл или что-то сказал не так, а просто потому что этого захотело что-то внутри меня. Роль сыграна была достаточно хорошо. На тупые вопросы по типу: «Каким Вы видите себя через пять лет» — отвечал так, как от меня хотели (это легко читалось на их довольных лицах собеседников). Практически по всем показателям я их удовлетворял, однако всё равно мне удалось повлиять на результат собеседования на каком-то внутреннем уровне, неосознанно.

Я так сильно утонул в этих своих мыслях о произошедшем, что на выходе из банка нечаянно столкнулся с молодым человеком. Он повалился плашмя на землю, прямо спиной и, по-видимому, больно ударился. Он морщился, но при этом только издавал «А», выдыхая воздух, посматривая на меня с недоверием, как бы говоря: «За что ты так меня».

— Ой, простите, пожалуйста, — стал извиняться я и бросился его поднимать, протянув ему руку.

— Дружище, ты что спишь? — сдавленным голосом задал мне вопрос незнакомец, взяв мою руку.

Мы с друзьями длительное время практиковали контроль осознания в течение дня, поэтому этот вопрос периодически всплывал сам собой. И я знал единственный правильный ответ на этот вопрос и решил выдать его, попутно пытаясь детально осознать происходящее.

— Да, я сплю.

Парень посмотрел на меня удивлённо и улыбаясь, поднялся на ноги с моей помощью.

— Я тоже сплю. Однако наше столкновение, кажется, начинает меня пробуждать, — вместо того, чтобы отпустить мою руку, он её покачал. — Кирилл.

— Рома, — я пожал его руку в ответ.

Кирилл был высоким, выше меня, со светлыми голубыми глазами, с прямым носом, с коричневыми коротко стриженными волосами.

Только после столкновения, когда я стоял и смотрел в глаза Кирилла, в моей памяти всплыла фраза, которую мне говорил в метро Сергей, и которая каким-то образом прошмыгнула мимо меня:

«Тебя сегодня большие перемены ждут, но ты не бойся. Ты хороший, поэтому у тебя всё получится так, как ты захочешь. Спасибо тебе!»


«Точка»
Подняться вверх страницы
;)
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).