Арт - Творчество

Первая репетиция

В назначенный час я встретился с Мишей на выходе из метро. Он был со своей бас-гитарой, с длинными волосами, жизнерадостный и улыбающийся.

— Здорово!

— Привет!

— Ну, чего? Кого-то ещё ждём? — спросил он.

— Да, ещё должен подойти лидер-гитарист, Кирилл. Он, кстати, обещал своего друга-барабанщика притащить, так что сегодня репетируем в полном составе. А если его другу понравится, то считай, что группа у нас уже укомплектована.

Миша улыбнулся.

О встрече с Кириллом мы договорились в 16.45. На часах уже было 16.50, а его всё не было.

— Ну, чего? Послушал какую-нибудь из записей? — решил поддержать разговор я.

— Да, послушал. Мне там понравилась «Кривая линия». Мотивчик хороший.

Эта песня, написанная мною давным-давно, мне уже настолько надоела, что я не особенно хотел её играть, а где-то внутри чувствовал, что от неё вообще надо бы избавиться...

— А «Коктейль» тебе понравилась?

— Коктейль? Какой? Кровавая Мэри? — шутил Миша. Я ради приличия усмехнулся. — Да, приятная песня.

— Я вообще-то рассчитывал, что мы именно над этой песней поработаем.

— Понятно, — протянул Миша. — Ну, можно. Я только не знаю, какие там аккорды.

— Ничего, я покажу, — улыбнулся в ответ.

Так мы стояли и убивали время, заполняя пространство разными словами. На часах уже было 16.55, потом 17.00, а Кирилла всё не было. Я достал мобильник и позвонил ему, извинившись перед Мишей за неловкую паузу...

— Алё? Кирилл? Ты где?

— В Питере, — нахально и резко ответил тот.

— А точнее? Мы тебя ждём на выходе из метро.

— Рад за вас.

Он начал меня выводить из себя. Меня всегда раздражали нахальные эгоистичные люди, у него это получалось делать просто замечательно, но я старался держаться. Этот человек мне был нужен. Я чувствовал, что мне просто нужно терпеть все его выходки, так как он ещё поможет изменить мне мою жизнь.

— Тебя ждать? Мы же договаривались на 16.45 на выходе из «Площади Ленина», — напомнил я.

— Ах, ты об этом? — раздался из трубки ленивый голос. — Идите на точку, мы с Егором приедем на место.

— Знаете, как добраться?

— Конечно, мы там постоянно репетируем.

— Окей. До встречи.

Я положил трубку, посмотрел на часы на экране. Злость во мне закипала, я чувствовал, что это только начало...

— Ну, что он сказал? — спросил Миша.

— Сказал, чтобы не ждали и шли на точку, — я осмотрелся и кивнул головой. — Идём.

Естественно, мы с Мишей опоздали — до репетиционной точки идти минут десять. Но самое возмутительное заключалось в том, что Кирилл со своим другом уже были на месте. Они даже успели приготовиться: Егор сидел за уже собранной ударной установкой, Кирилл уже играл какие-то свои блюзы и держал не зажжённую сигарету в зубах — что говорило о том, что они приехали сюда значительно раньше.

Мы с Мишей зашли и поздоровались. Кирилл никак не отреагировал, продолжая что-то там себе играть и не обратив на нас ни малейшего внимания. Я простоял около полуминуты рядом с ним с вытянутой рукой и, не дождавшись от него рукопожатия, пошёл к Егору. Тот пожал мою руку. Только после этого Кирилл закончил и поднял взгляд на меня.

— А со мной поздороваться? — возмутился он.

— Я же тебе руку уже протягивал.

— Мог бы подождать, когда я кончу разговаривать с гитарой. Не вежливо перебивать!

Я усмехнулся, подошёл и поздоровался с ним.

— Это Миша, наш басист. Это Кирилл. Это Егор.

— Привет.

Теперь все были знакомы друг с другом.

Не думал, что уже на этом этапе будут какие-либо сложности.

Мы подготовились, настроились, и тут появилась очередная проблема.

— Что будем играть? — спросил я.

— Какая разница. Играй то, что в голову придёт — только это и есть истинная музыка! — изрёк Кирилл.

Я не был согласен с такой постановкой, мне ближе был другой стиль: домашняя подготовка с непосредственной проработкой материала на репетиции. Однако, я решил, что стоит попробовать.

— Ну, хорошо. Давайте попробуем. С чего начинаем?

Егор начал стучать по ударным. Однако выстукивал он какой-то непонятный ритм, создавалось впечатление, будто он просто отрабатывает какой-то приём, отключившись от всего мира. Я посмотрел на ребят. Кирилл только дёрнул плечами, после чего заиграл.

— До диез минор, — только и сказал он.

Миша начал что-то наигрывать на басу. Мне ничего не оставалось как взять аккорд и держать его. Постепенно все стали играть что-то своё, более-менее сочетающееся с общим направлением, один я как дурак стоял и держал аккорд.

— Балбес, — процедил сквозь сигарету Кирилл, остановившись на одном из бэндов. — Ты бы хотя бы обыгрывал тональность. Чего ты встал как столб на одном аккорде?

— В смысле?

Кирилл посмотрел на меня изучающим взглядом, после чего предложил:

— Ну, перейди на Ля мажор, потом на Соль диез мажор хотя бы. Хоть что-то получится. Да и вообще ослабь хватку. Чего ты так вцепился в этот несчастный аккорд?

Мне почему-то стало стыдно, я стал нервничать и взял не тот аккорд. Ничего не получалось, из-за этого нервозность росла как снежный ком, пальцы не слушались.

Внезапно Кирилл остановился и стал громко смеяться, показывая на меня пальцем. Я посмотрел удивлённо на него, потом на остальных ребят. Миша посмеивался из солидарности, не понимая, что происходит. Егор продолжал что-то отрабатывать, не обращая на нас никакого внимания.

— Чего тут смешного? — раскраснелся я.

— Ты смешной, конечно же! Ты так нервничаешь, будто от твоей старательности зависит твоя жизнь, — сквозь слёзы изрёк он. — Ты с таким усердием цепляешься за свои ошибки!

— Я просто никогда в таком стиле не играл! — стал оправдываться я, чем вызвал очередной приступ смеха со стороны Кирилла.

— Всё. Мне нужен перекур. Я так работать не могу — а то я от смеха лопну.

Он снял с себя гитару, поставил на подставку и, посмеиваясь, вышел из комнаты. Затем снова появился в проём и, глядя на меня, добавил:

— Эй, Красный! Идём со мной! Надо поговорить!

От этой фразы я закипел ещё больше. Мне захотелось всё бросить, собрать вещи и уйти домой. Не знаю, что меня удерживало — я уже был готов взорваться. Тем не менее, я последовал за Кириллом.

Мы вышли на улицу. Кирилл закурил и, вроде бы, более-менее успокоился.

— Скажи мне, Игорь, чего ты хочешь от жизни? На кой чёрт ты всё это затеял, если к музыке никакого отношения не имеешь?

— В смысле не имею? Музыка — это единственная отдушина для меня.

Кирилл посмотрел на меня скептически, затем затянулся и выпустил дым поверх своей головы.

— Ты ничего не знаешь о музыке и не чувствуешь её. Твои песни — полное говно, как с точки зрения музыкального, так и с точки зрения стихотворного содержания. Уверен, ты даже петь не умеешь. И тем не менее, ты зачем-то рвёшься в эту стезю. На кой чёрт?

Почему-то в этот момент мне захотелось сказать что-нибудь самое сокровенное, мне казалось, что любая фраза, высказанная мной, не будет воспринята им всерьёз... Я сказал то, о чём думал в последний месяц своей беспробудной серой жизни:

— Если я через десять лет ничего не добьюсь, я всажу себе пулю в голову.

Кирилл затянулся, пустил дым через нос, после чего скептически заметил:

— И откуда же у тебя найдутся деньги на пистолет? Тебя из банка уволят уже через два месяца. Новую работу найти не сможешь. С музыкой ничего не получится. Есть у тебя один небольшой кусочек шанса, но я не уверен, что ты сможешь за него уцепиться.

Не думал я, что он так цинично ответит на мою реплику.

— Тем не менее, я хочу попытаться.

Кирилл пожал плечами:

— Ну, попробуй.

Он кинул сигарету на пол и, затушив её ногой, направился внутрь.

— А ты что предлагаешь? Сидеть, сложа руки? — бросил ему в спину я.

Кирилл остановился, повернулся ко мне лицом, придерживая дверь открытой и изрёк:

— Займись лучше клубом каким-нибудь подпольным. Теория заговора и мизантропия у тебя в крови.

Он подмигнул.

Его наглость и нахальство выводили меня из себя, однако я был немало удивлён тому, что до сих пор не убил его. Каким же всё-таки стойким я оказался!

Мы поднялись наверх и продолжили свои жалкие попытки репетиции.

Ударник работал как зайчик из рекламы батареек: он не переставая барабанил один и тот же ритм, периодически ошибаясь, но никак серьёзно не реагируя на свои ошибки.

— Слушай, а он когда-нибудь останавливается? Такое ощущение, будто Егор вообще нас не слышит, — высказал недовольство я.

— С ним такое бывает. Не обращай внимание — само пройдёт, — улыбнулся Кирилл.

Мы попытались поиграть «Кривую линию», попытались поиграть «Коктейль», всё получалось не слажено, с ошибками и искусственно. Как только я начал петь в «Коктейле», Егор перестал стучать и, поморщившись, театрально схватился за уши. Кирилл попросил:

— Не надо открывать рта во время репетиции, пожалуйста!

— А как же я буду петь? — возмутился я.

— А, ты ещё и петь будешь? Пока что ты только издавал непонятные улюлюкающие носовые звуки и безжалостно драл своё горло. Не надо так делать.

— А ты, конечно же, умеешь петь? — с издёвкой поинтересовался я.

— Я не умею, я гитарист! Зачем мне петь? А вот Егор умеет, — Кирилл кивнул в его сторону.

Егор, казалось, вернулся из какого-то далёкого места, ожил, посмотрел по сторонам. Кирилл заиграл, Егор запел:

«Перепутали мы слова в стихах и в чужих грехах тихо каемся...»

Голос у него был красивый, с хорошим тембром на низких нотах, пел он ровно, гладко и изящно, периодически украшая мелодию различными джазовыми приёмчиками. Я аж заслушался.

Репетиция развивалась стихийно. Егор пел, Миша с удовольствием играл партии на басу, Кирилл зажигал на гитаре. Ближе к концу я уже мигрировал к ударной установке и выстукивал достаточно примитивный ритм. В этой группе место за баранами оказалось единственным более-менее приемлемым для меня. В результате мы отработали песню Егора, песню Кирилла, а до моих так и не дошли.

Репетиция получилась совершенно не такой, как я ожидал, но в целом что-то всё-таки вышло. И хотя мне не очень нравилось моё новое место в группе, я понимал, что данный состав — мой уникальный шанс, упускать который нельзя.

Мы решили, что надо попробовать собраться и порепетировать вместе не следующей неделе.

На прощание Кирилл дал мне увесистый подзатыльник.

— Это на память, — прокомментировал он.

Егор усмехнулся, как будто что-то вспоминая.


«Точка»
Подняться вверх страницы
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).