Арт - Творчество

Вторая репетиция

Вторая репетиция состоялась неделю спустя. На этот раз мы договорились встретиться уже на репетиционной точке, так что никакой несогласованности не было. Однако в этот раз почему-то ничего не клеилось. То ли настроения ни у кого не было, то ли просто день был такой, но все музыканты играли сольно, напрочь позабыв о том, что они — участники группы. Даже вечно весёлый Миша был грустен. Нет, конечно, не было такого, чтобы Кирилл, например, играл «Summertime», Егор пел «Mean to me», а Миша играл партию из «Money» — все вместе играли свои партии из одних и тех же песен, но передо мной была просто совокупность музыкантов, а не группа как система. Я пытался всех собрать и привести в чувства, из-за чего тратил много энергии, но ничего не получалось.

В какой-то момент Кирилл предложил сделать паузу и пойти всем вместе подышать свежим воздухом. Под свежим воздухом лично он, естественно, понимал дым сигарет. Всем идея понравилась, и мы пошли на улицу.

Снаружи было зябко, мокро и пасмурно. Тучки собрались на небе и явно давили своими телами на мозги людей. Кирилл предложил закурить всем участникам. Мы с Мишей отказались, а Егор, взглянув вначале в пачку, как будто в поисках какого-то подвоха, вытащил одну сигарету и сунул её себе в рот. Эти двое начали во всю дымить.

Егор, как всегда, отсутствовал. Кирилл взглянул на него и попытался дать ему затрещину, какие давал мне, но Егор в последний момент сумел отбить его атаку и сам дал подзатыльник Кириллу. В технике, с которой он всё это исполнил, просматривалось что-то очень знакомое. Эти расслабленные тяжёлые движения с определённой вальяжностью и спокойствием пробудили во мне воспоминания о своих занятиях рукопашным боем. Кирилл улыбнулся, после чего посмотрел на меня:

— Мы слишком много времени тратим зря.

Миша кивнул и отвёл взгляд в сторону.

— Все люди живут так, будто у них времени вагон и маленькая тележка. Идиоты!

Я вопросительно взглянул на Кирилла. Глядя на него можно было легко сказать, что он ненавидит всех людей.

— Смертные разбрасываются своим временем и своими жизнями. Если бы они понимали, что им дан дар — дар осознавать свои действия, дар воспринимать, чувствовать, они бы не тратили своё время на всякий бред.

— Я думаю, что некоторые всё-таки это понимают, — попытался встать на защиту я.

Кирилл взглянул на меня, зажал сигарету между указательным и средним пальцами правой руки и бросился в словесную атаку, тыкая в мою сторону:

— Ну, конечно! И ты — один из них! Уникальная снежинка! Что за чушь! Не понимают. Никто не понимает. И ты не понимаешь. Люди вообще ничего не понимают. Понимание — это постоянный процесс, а не пятисекундные раздумья. Если бы ты осознавал, что ты смертен каждую секунду своей жизни, тогда бы ты действительно понимал, а если ты тратишь на это пару минут в году, боясь перенапрячь свою жалкую черепушку, то грош цена тебе и твоему так называемому «пониманию», потому что это уже херня на постном масле!

Сегодня Кирилл был как никогда агрессивен...

— Бред! Это невозможно! — парировал я. — Как можно держать в голове одну и ту же мысль в течение всего дня? Так и до сумасшедшего дома недалеко!

— Всё возможно. Тут вопрос в трудолюбии, упорности, общественных установках и воспитании. Ты посмотри: все проблемы в этом мире только из-за отвратительного воспитания и идиотского устройства социума. Ты же знаешь, что 95% людей — идиоты?

Я рассмеялся. Конечно, я и сам иногда был резок в своих оценках, но его категоричность была чем-то особенным.

— Кирилл, не городи чушь! Все эти мысли у тебя рождаются только потому, что ты слишком агрессивен. У тебя явно нехватка йода — кретинизм развился.

— Я в меру агрессивен, и с йодом у меня всё в порядке, сам знаешь. Ты лучше пораскинь мозгами, напрягись: если бы людям с малых лет вбивали, что жизнь — это святой дар, дар осознания и восприятия, дар самоидентификации, который у них могут отнять в любую секунду, не было бы никаких воин, никаких убийств, преступлений — люди рефлекторно ценили бы и свои и чужие жизни, ценили бы своё время на земле, так как разбрасываться им — непозволительная роскошь.

Я не мог всё это серьёзно воспринимать, поэтому, усмехнувшись, заметил:

— Кажется, именно этим ты сейчас и занимаешься — разбрасываешься своим временем.

Кирилл помотал головой и затянулся.

— Ты пока не понимаешь, что происходит и, судя о других по себе, считаешь, что любые действия людей — словно действия муравьёв: хаотичны, бессмысленны и не имеют никакой цели. Но в конце концов ты узнаешь о том, что же на самом деле происходит.

— Ну, ты говоришь, прям как мессия! — всё-таки у Кирилла была уникальная способность выводить людей из себя, даже без особых на то оснований.

Тот улыбнулся.

В это время у Егора зазвонил мобильник, и он снял трубку:

— Тридцать третий.

Миша удивлённо посмотрел на Егора и, поморщившись, переведя взгляд на Кирилла, спросил:

— Почему «тридцать третий»?

Кирилл только дёрнул плечами и сделал последнюю затяжку, после чего бросил сигарету на асфальт и затушил её. Егор тем временем с кем-то разговорился и ушёл подальше от нас, чтобы мы не слышали, о чём он говорит.

— Ладно, идёмте ещё поиграем «Меланхоличный блюз», — Кирилл кивнул на дверь, и мы направились внутрь. Миша прошёл первым, я вторым. Как только я прошёл через дверной проём, Кирилл дал мне подзатыльник.

— Блин! Я же просил, не давать мне подзатыльники, — я схватился за голову, повернулся и с недовольством посмотрел на него.

— Ой, прости, забыл, — сюсюкая проговорил Кирилл и дал мне шелбан.

Он опять выводил меня из себя. Каждый раз, когда я с ним общался, он делал всё от себя зависящее, для того, чтобы раздражать меня.

И тут я решил, что надо вспомнить былые времена. Я включил жёсткий взгляд и стал сверлить им Кирилла. Тот посмотрел на меня с недоумением, после чего засмеялся во весь голос, чем вызвал моё смущение, и, не отводя своего взгляда, стал показывать на меня пальцем. Миша посмотрел на нас, не понимая, что же происходит и стал улыбаться.

— Ну, ты даёшь! Кто тебя этим штукам научил? Вот умора! — заливался Кирилл.

Я не понимал, что происходит. Свою технику я довёл до того, что никто, кроме очень продвинутых личностей, не мог устоять перед моим взглядом. И тут до меня стало доходить, что это уже не я давлю на Кирилла, а он давит на меня. Точнее не давит, а затягивает — я тренировался людей отбрасывать, а он по-видимому учился людей ловить. У него был взгляд сумасшедшего. Глаза жили самостоятельной жизнью. Из каждого из них шёл какой-то свет, который скорее воспринимался на уровне ощущений. Такому нас никогда не учили...

Мир вокруг стал терять свои очертания и поплыл. Стены здания пошли волнами, пол покрылся мелкой рябью. Я никак не мог отвести свой взгляд, это вызывало неприятные ощущения: меня начало подташнивать, тело стало каменеть, а глаза заболели, дыхание прихватило, и я почувствовал, что нахожусь на волосок от смерти. Ещё чуть-чуть, ещё пара секунд и жизнь закончится. Моя драгоценная жизнь!

Паника пробежала по всему организму, пробудив во мне какие-то внутренние ресурсы, какой-то внутренний резерв, и в самый последний момент я-таки сумел собраться и послал Кириллу взглядом ответную короткую волну. Тот отпрянул назад, не скрывая своего удивления и остановил пытку.

Всё вернулось на свои места, однако слабость разлилась по моему телу.

— Ты сдурел, что ли? — медленно проговорил я.

Кирилл недоверчиво искоса посмотрел на меня, после чего выговорил:

— Интересно. Неожиданный поворот событий. Мне об этом не говорили.

— Кто не говорил? — переспросил я, чем вызвал его удивление.

— В смысле?

— Ты только что сказал, что тебе об этом не говорили?

— Я этого не говорил, — с ещё большим удивлением произнёс Кирилл и посмотрел на меня. Я увидел в его взгляде пылинку страха, которую он тут же стряхнул.

Миша смотрел на нас как на двух идиотов.

— Вы о чём вообще? Я потерял нить повествования. Кто что сказал?

Вошёл Егор.

— Ну, что, репетировать будем? — напомнил он. — Мне нужно будет уйти пораньше, примерно на полчаса.

— Да, конечно, идём, — Кирилл беспардонно повернулся ко мне спиной и пошёл в репетиционную комнату, замяв разговор.

Удивительно, но произошедшее повлияло на меня двояко:

1. с одной стороны мне не хотелось ничего делать, и оставшуюся часть репетиции я просидел, уткнувшись лбом в том-том, держа левой ногой ритм,

2. с другой стороны всё это время у меня сохранялось чувство «жизнь висит на волоске». Я чувствовал, как по моему телу бежит кровь, я чувствовал, как дышу, я чувствовал, как заканчивает перевариваться завтрак в моём желудке, я чувствовал как бьётся сердце, я чувствовал запах том-тома, я видел его текстуру в мельчайших деталях, я слышал как играют ребята и я получал истинное наслаждение от того, что могу всё это чувствовать и воспринимать.

По окончании репетиции, когда все собирались, Кирилл подошёл ко мне и сказал, что мне с ним нужно будет встретиться отдельно от группы и поговорить. Мне не особенно этого хотелось, но я решил, что надо себя пересилить, так надо, и в ответ только лениво кивнул головой.


«Точка»
Подняться вверх страницы
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).