Арт - Творчество

Пластилин

Я встретился с Кириллом спустя пару дней, как мы с ним об этом и договорились в конце последней репетиции. Удивительно, но в этот раз он даже не опоздал — в назначенное время уже ждал меня в своей машине (кажется это был серебристый Ford Fusion) недалеко от станции метро «Спортивная». Мы созвонились, он объяснил, где находится. Я подошёл к машине со стороны переднего пассажирского сидения и чуть-чуть наклонился, заглянув внутрь. Кирилл сидел и курил, посматривая в окна на прохожих. Я постучал в стекло, он спокойно перевёл взгляд и строго посмотрел на меня, после чего стекло опустилось:

— Садись давай, чего стоишь? В ногах правды нет!

Я открыл дверь и сел. Кирилл был как всегда одет свободно: джинсы, майка (в этот раз с надписью: «Control this!»), солнцезащитные очки.

— Ну, чего? Куда мы?

— Сиди и молчи, — грубовато обрубил Кирилл, а сам уставился в окно со стороны водителя.

Такое начало беседы меня уже особенно не удивляло, но и не радовало. Пытаясь хоть чем-то себя занять, я попытался высмотреть, что же там изучает Кирилл и увидел на той стороне только церковь.

— Ты считаешь, что мир именно таков, каким ты его воспринимаешь, что он недвижим и не подвержен никаким изменениям, — неожиданно заговорил Кирилл и, переведя взгляд в мою сторону, впился мне в глаза. Я опешил.

— Чё?

— Тебе кажется, что этот мир высечен из скалы, что если ты видишь серебристый Fusion, значит он всегда таким был и таким будет, значит он не может быть Бэхой семёркой или Запором, — Кирилл с некоторым укором смотрел на меня.

— С чего это тебя на философию потянуло? — с недоверием спросил я.

Однако, казалось, Кирилл меня не слышал. Он продолжал:

— На самом же деле мир вылеплен как из пластилина. Всё подвижно и подвержено изменениям. Ты же его воспринимаешь как данность!

Кирилл говорил с таким напором, даже с наездом, что мне невольно захотелось начать защищаться.

— С чего бы это мне его так воспринимать? — с некоторой злостью проговорил я.

— Потому что ты — глиняный болван. Вот почему! — буркнул Кирилл и дал мне затрещину.

Было больно. Было действительно больно! Но я даже не заметил, как он замахнулся, поэтому и подловить его никак не смог, хотя дома уже несколько раз в голове прокручивал, как я ему отомщу, как уйду от удара и контратакую...

— Блин! Знаешь ли! Мне надоело терпеть твои идиотские выходки, — наконец взорвался я и от злости стукнул кулаком по пластиковой панели автомобиля. — Какого чёрта ты себе позволяешь поднимать на меня руки? Думаешь, что раз ты такой крутой, то можешь делать всё, что тебе заблагорассудиться?!

Моя тирада продолжалась, но Кирилл смотрел на меня с нескрываемым удовольствием и даже улыбался. Это меня незначительно успокоило — улыбается, стало быть у него есть какое-то оправдание...

— Ещё раз что-нибудь такое выкинешь...

— И? — перебил он, в очередной раз затянулся и выпустил дым в мою сторону. — Что ты сделаешь?

Я опешил. Я не знал, что я могу сделать этому человеку. Конечно, мы с ним пока были не очень хорошо знакомы, но каким-то образом от меня ускользала любая информация о том, что ему дорого и как можно на него повлиять. Этот человек был для меня неуязвим. Я мог ударить его, но это не возымело бы никакого действия. Я мог бы оскорбить его, да вот только ему было наплевать на оскорбления. Я мог бы обидеться, выйти из машины и больше не общаться с ним, но ему было всё равно... Уставясь в окно, я задумался над тем, ради чего общаюсь с этим в какой-то степени страшным и грубым человеком, что же я получаю с этого... Своеобразный ответ пришёл сам собой из его уст:

— Только что я тебе показал, как легко можно из одного мира всего лишь простым движением руки сделать другой. В жизни всё меняется каждую секунду и времени стоять на одном и том же месте совсем нет. Если ты неподвижен и никак не развиваешься, не можешь критично отнестись к себе и своей точке зрения, если ты зациклен только на своей персоне, то всё твоё существование в этом мире ставится под вопрос...

Кирилл перестал улыбаться и опять отвернулся в сторону церкви.

— Смотри, — он еле заметно кивнул головой.

Я выглянул в окно. Судя по всему, в церкви закончилась служба, и народ уже уходил. Люди выглядели успокоенно и умиротворённо, но каждый из них был погружён в себя.

— Ну, и что? — огрызался я, не понимал, чего он от меня хочет. — Думаешь, я никогда не видел людей, покидающих церковь?!

Кирилл усмехнулся, перевёл на меня взгляд и злобно улыбнулся.

— Ты сейчас незначительно отличаешься от этих людей... Ты тоже копаешься в себе и не видишь дальше своего носа...

После этой фразы он совершил какое-то движение в мою сторону, которое я не смог воспринять, и сразу же мир как-то изменился. Всё обрело чёткость и свою осмысленность. Даже воздух, казалось, стал плотнее. Я сразу же начал подмечать мелкие детали вокруг, которые до того всегда от меня ускользали: вот трещинка на пластике в машине Кирилла, вот матовая грань опущенного стекла, вот серый асфальт, каждый камушек на котором какой-то особенный, вот идёт женщина, держащая в руке коричневую кожаную сумку с витиеватым узором, вот идут обнявшись парень с девушкой (у них большая настоящая любовь, такая, которую нечасто заметишь на улицах Питера)... и вот завядший лист лежит на асфальте. Люди его не замечают и наступают на него. Да и чего обращать внимание на кусок мёртвой материи? Ну, не хоронить же его в земле?!

— Что происходит? — спросил я.

— Ничего серьёзного, — Кирилл тяжело вздохнул, показывая своё недовольство моим вопросом и резковато продолжил. — Просто, Игорь, я тебе сейчас открыл глаза — вот и всё. Смотри туда, — он кивнул в сторону церкви.

К своему удивлению я заметил, что над головами людей, вышедших только что со службы, висели тёмные, малозаметные пятна.

— Это ещё что за хрень?

— Называй как хочешь... В разных религиях это называют и объясняют по-разному. Фактически, это материальная реализация влияния на людей.

— Чего? — я поморщился, делая вид, что не понимаю его. — Говори проще!

Кирилл хмыкнул, выказывая своё презрение ко мне и моей недогадливости.

— В жизни всегда есть кто-то, кто стоит выше тебя и управляет тобой. Принимай это как аксиому. Если человек не может критически взглянуть на себя со стороны и считает, что всё вокруг фиксировано и выглядит именно так и никак иначе, то он никогда и не сможет увидеть истинной картины мира, и так и сдохнет полным лопухом.

Кирилл меня сильно грузил, но к своему удивлению я обнаружил, что в этом моём новом состоянии всё, сказанное им, очень легко усваивалось.

— Эти вот тени, — Кирилл поводил пальцем, как бы обозначая серые фигуры, на которые я обратил внимание, — над башками верующих олухов показывают, насколько ими управляют другие люди... В данном конкретном случае, ими управляет церковь, и, если бы ты мог действительно, объективно видеть, то ты увидел бы, какова доля влияния церкви в их головах.

<— Может, это и не так уж и плохо? — решил заступиться я. — Людям надо, чтобы их вели, направляли.

— Не так уж и плохо? — с сарказмом передразнил меня Кирилл. — Ты с головой дружишь? Если стадо баранов содержат, размножают и направляют для того, чтобы потом отвести на убой, то это не так уж и плохо, а?

— Но церковь же...

— Что? — перебил Кирилл. — Не содержит? Не направляет? Не указывает, как надо жить, кому надо молиться, кому надо платить, как вести себя в обществе? Церковь — это один из инструментов управления обществом. Этих инструментов миллионы, и не важно, какое у них название: христианство, буддизм, правительство, наука, работа, телевизор — не важно, к чему они призывают и как оправдывают своё существование! Важно, какие функции они выполняют. А главная их функция — управление массами.

Я взвесил в голове сказанное им и возразил:

— Мне кажется, что у тебя слишком агрессивная позиция! Не может быть, чтобы весь мир был сделан для того, чтобы управлять людьми...

Кирилл выразительно взглянул на меня, как бы говоря: «не может быть, чтобы ты был таким идиотом» — после чего изрёк:

— В жизни ВСЕГДА есть управляющие и управляемые. Вопрос только в мудрости управляющих: если они умны, то будут скрывать свою истинную роль, истинную сущность и управлять неявно, скрыто.

Я его понимал, причём необычайно чётко, но признавать его позицию не хотелось. Кирилл продолжил:

— Например, сейчас самым эффективным методом управления массами является телевизор. Причём управление осуществляется не столько подачей той или иной информации, сколько её сокрытием: если о чём-то не рассказали по ящику, то этого в мире не произошло. Как ты думаешь, может ли такой мощный инструмент воздействия существовать сам по себе и не служить никаким целям, никакой группе существ?

Кирилл усмехнулся и, выкинув окурок в окно, полез в карман штанов, добавив:

— По-моему, ответ очевиден.

Я не знал, что ему возразить — у меня было недостаточно аргументов против его тезисов. К тому же всё выглядело слишком логично и стройно, поэтому я решил, что нужно срочно линять:

— Это всё, о чём ты хотел со мной поговорить?

Кирилл кивнул, достал сигарету и закурил.

— Я думал, что ты со мной по поводу музыки хочешь поговорить.

Кирилл надменно посмотрел на меня и покачал головой.

— Музыка — это не твоё! Лучше займись каким-нибудь кружком или клубом...

Я пропустил его фразу мимо ушей, а сам, не говоря ни слова, открыл дверь и вышел из машины.

Мир снова стал принимать свои привычные тусклые очертания...

И стоило убивать ради этого пустого разговора целый день?!


«Точка»
Подняться вверх страницы
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).