Арт - Творчество

Годовщина

С Кириллом мне удалось пересечься только пару дней спустя после той встречи с друзьями в японском ресторане. Мне было несколько досадно, что я проявил такую бесхарактерность и отдал тогда инициативу Игорю, однако что-то внутри говорило о том, что я поступил абсолютно правильно. Я в своё время решил не выбирать весь этот мир коммерции, продажи и рекламы. Я решил уйти туда, где меня никто особенно не трогал бы. Туда, где я мог бы заниматься только тем, что мне нравится и так, как нравится мне. Именно поэтому я и стал преподавателем...

Когда я подошёл к Таврическому саду, Кирилл уже стоял у входа и ждал меня. Выглядел он несколько непривычно — я никогда ещё до этого не видел его в костюме «Bugatti» в модную синюю полосочку и даже не предполагал, что тот на нём может так хорошо сидеть.

— Тебе идёт костюм! — сделал я комплимент. Кирилл улыбнулся.

— А ты думал, что я только в свободной одежде хожу? Я же всё-таки менеджер высшего звена. Конечно, я себе позволяю, будучи не на работе, одеваться как мне хочется, но в такие дни, как сегодня... Вуаля!

Мы направились внутрь сада. Мне нужно было многое рассказать Кириллу, поделиться многими сомнениями и наблюдениями...

— Я несколько раз перечитал тот файл. Некоторые вещи стали понятными, но некоторые до сих пор вызывают недоумение.

— Так-так, — поглядывая по сторонам поддержал нить разговора Кирилл. Он шёл по парку с важным видом, заложив руки за спину. Пиджак из-за этого сидел на нём чертовски хорошо.

— Ну, например, там часто встречаются такие термины как: «осознание», «линия», «конструктор», которые понятны мне на каком-то поверхностном уровне, но спроси меня, что это, ответить не смогу.

— Это нормально, — заключил Кирилл, продолжая играть роль этакого «Мистера Твистера». — Всему своё время. Скоро ты всё узнаешь и всё поймёшь.

— Но ещё большие вопросы вызывает у меня сам текст! Я не могу поверить, что всё это написал сам! Это просто невозможно.

Кирилл усмехнулся и посмотрел на меня с отеческим видом.

— В мире нет ничего невозможного. Тем более для конструктора... Вот, например, видишь ту девушку, сидящую на скамейке? Она считает невозможным, чтобы её не любил молодой человек, в которого она влюблена... Возможности или невозможности определяются общественными установками и самовнушением.

Кажется, его опять понесло...

— Вот, например, тебе родители внушили, что левитировать невозможно, поэтому ты также считаешь, что это невозможно и будешь этому же учить своих детей и внуков, поддерживая всеобщую установку.

— Брось! — усмехнулся  я. — Никто мне этого не внушал! Если бы я умел левитировать, то в детстве меня бы привязывали ногой к кровати, чтобы я не улетел.

— Ты подменяешь понятия, — заметил Кирилл. — Одно дело: учиться, и совсем другое — уметь с рождения. Если ты что-то не умеешь делать, то это ещё не означает, что этому невозможно научиться.

Логика у него всё-таки была непробиваемой.

Мы подошли к площадке со скамейками.

— Выбери своё место, — предложил Кирилл.

Я сразу же вспомнил Кастанеду, улыбнулся и начал представлять, насколько комфортно мне будет на том или ином месте.

— Да, нет же, балбес! — посмеиваясь помешал мне Кирилл. — Не надо пытаться выбрать! Просто выбери!

— У тебя это «просто», да? — несколько досадуя на его «балбеса», отозвался  я.

— Оу! Бедненький Ромочка! Злой Кирилл обидел! — начал сюсюкать он, чем вызвал во мне приступ раздражения. Иногда я поражался тому, как легко у него получалось расшатать меня.

— Прекрати сейчас же!

— А то?

— А то я обижусь и уйду!

— Бедненький Ромочка, — сразу же продолжил издеваться он. Зрелище, конечно, было забавное: взрослый парень, в дорогом костюме, а ведёт себя как ребёнок!

— Да прекрати ты! — начал я обижаться уже серьёзней. — Люди смотрят, а ты себя как идиот ведёшь!

Но он не останавливался. Казалось, что ему наоборот хотелось, чтобы все начали глазеть на нас. Он даже протянул руку, пытаясь погладить меня по голове, но я отмахнулся от неё. Все эти его действия стали привлекать внимание людей, которые стали поворачиваться в нашу сторону и косо поглядывать на нас. И когда на нас уже глазели почти все в пределах видимости, Кирилл неожиданно громко, во всеуслышание, голосом полного нескрываемой радости, заявил:

— А у нас сегодня годовщина! Мы с Ромочкой встречаемся уже ровно год!

Окружающие по-разному приняли эту новость. Кто-то зааплодировал и закричал: «поздравляем», кто-то презрительно фыркнул, развернулся и пошёл в сторону от нас, а кто-то просто дёрнул плечами и продолжил своё движение. Но, если кому-то и было неловко и неприятно, то, конечно же, мне. Точнее сказать, я был в ярости! Мне хотелось броситься втолковывать людям, что Кирилл шутит, хотелось врезать ему посильнее, хотелось убежать и сделать ещё кучу экспрессивных действий, но в момент, когда, казалось, я уже готов был взорваться, на меня неожиданно снизошло: именно этого Кирилл и хочет! Если я сейчас начну беситься, то это поставит меня в ещё более идиотское положение. Я мысленно отстранился и взглянул на ситуацию со стороны, без каких бы то ни было субъективных оценок. Оказалось, что ничего важного и страшного в ситуации нет. Какая разница? Уже через минут 10 — 15 это событие всеми окружающими забудется. И сразу, когда мне стала ясна вся картина, когда стали ясны мотивы действий Кирилла, спокойствие разлилось внутри, а в голове родилась идея поступить так, как этого от меня Кирилл не ожидал бы.

Я сделал усилие над собой, засунул всю свою гордость, все свои установки поглубже, ослабил контроль над ситуацией и, взяв руку Кирилла в свою, громко проговорил:

— Кирюша такой романтик! Он мне сегодня утром цветы подарил.

Кирилл не стал брыкаться, и действовал так, будто именно этого от меня и ждал. Он покрепче сжал мою руку, помахал какой-то парочке свободной рукой, после чего повернулся в сторону скамеек. Я вёл. Я не знал куда иду, да и не хотел знать! Голова у меня совершенно не соображала и, казалось, заполнилась туманом.

Мы подошли к какой-то скамейке и сели. Только тогда я отпустил его руку. Людям уже было всё равно, они продолжали заниматься своими делами, будто ничего и не случилось.

— Ну, вот ты и выбрал скамейку, — улыбаясь отметил Кирилл. — Молодец. Ты значительно вырос за последнее время. Думаю, отказаться от «себя» в первый раз было нелегко, но ты смог это сделать. Значит ты уже практически готов, ты уже практически конструктор.

— Ты, засранец, заставил меня перешагнуть через свою личность! — с некоторой деланной досадой в голосе проговорил  я. На самом деле мне было по большому счёту всё равно. — Нельзя было без этого?

Кирилл важно покачал головой.

— Для того чтобы выжить, иногда приходится полностью отказываться от себя и становится совершенно другим человеком. Я имею в виду абсолютно другим, с другим прошлым, другим поведением, даже другой внешностью... Если не давать оценок всем этим трансформациям, то и никаких проблем не будет. Стоит только начать цепляться за своё так называемое «истинное я», как тебя ждёт неминуемый крах. То, что ты сегодня сделал — это просто капля воды в океане. Но ты обо всём узнаешь в своё время.

— Ты так говоришь, будто наш мир — это просто таки борьба за существование, — всплеснул руками  я.

— Так и есть. Просто тебя научили видеть только определённые аспекты мира — вот и всё. А сторон у мира, на самом деле, бесконечное множество.

Кирилл на секунду задумался, что-то взвесил в голове и, наконец, решившись, проговорил:

— Я к тебе заскочу на днях, пора бы показать, что значит «быть конструктором»...


«Точка»
Подняться вверх страницы
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).