Арт - Творчество

Последняя репетиция

В этот раз мы репетировали на другой точке. Чтобы быстрее до неё добраться, мы договорились встретиться на выходе из метро — далее нас должен был везти Кирилл на своём Форде. Кирилл, конечно же, опоздал, поэтому минут десять мы стояли с Мишей и обсуждали различные творческие вопросы. В его глазах уже не было того огня, что при первой нашей встречи, по всему было видно, что запал у него кончился. Да и мне все эти репетиции уже были в тягость. Ну, какой из меня барабанщик?! Какой из меня музыкант? И как меня только в это дело втянуло?! Загадка.

В тот момент мою голову уже занимали другие мысли: проект получил серьёзный толчок, Дима дописывал техническое задание, координируя свои действия с Сергеем. Мои функции пока сводились к тому, чтобы подгонять их и обеспечивать комфортную работу. Я уже подыскивал офис и думал о регистрации ООО, но действовал осторожно, так как не хотел сталкиваться с ситуацией, в которой я должен был бы объяснять различным органам, откуда у меня столько налички... А тут ещё и эти штучки Кирилла... В общем, музыка ушла на последнее место.

Кирилл приехал. Егора с ним не было. Мы сели в машину поздоровались, но по дороге на точку практически не разговаривали.

— А где Егор? — только и спросил я.

— Нет никакого Егора, разве не видишь? — обрезал Кирилл. Он явно был в тот день не в духе.

Приехали мы на точку, естественно, с некоторым опозданием, владелец точки даже успел, пока мы ехали, позвонить Егору и узнать, собираемся ли мы вообще сегодня репетировать.

Точка располагалась недалеко от станции метро «Нарвская», находилась в каком-то старом замызганном здании за железными воротами с охраной. Репетиционная комнатка представляла собой очень странное зрелище: старый ковёр, грязные стены, обитые какими-то тряпками, полочки. На одной из полочек красовался человеческий череп.

— Прекрасная точка, молодец, Кирилл! — с издёвкой заключил я.

— Извини, забыл, что ты у нас такая неженка и стучать можешь только в комнатах с мягкими белыми стенами, — оскалился он в ответ.

— На самом деле, Кирилл, мог бы поприличней точку выбрать, — поддержал меня Миша и показал в сторону полочек. — Этот череп меня в дрожь бросает. Что за на фиг?!

Кирилл посмотрел на Мишу с презрением, но ничего не ответил, продолжая подключать свою гитару к комбику.

Ударная установка была не такая уж и плохая, как могло показаться с первого взгляда. Конечно, у тарелок был неприятный глуховатый звук — на старой точке железо было лучше — а бочка звучала слишком громко, но, судя по убранству комнаты ожидать можно было значительно более худшей ситуации.

Ребята кое-как подключились, я подготовил себе рабочее место, и мы начали репетировать. Сегодня не было вокалиста, вместо него был Кирилл. Каким же было моё удивление, когда он запел и оказалось, что петь он умеет достаточно хорошо, не хуже Егора!

Судя по всему с Кириллом что-то случилось в последние дни, так как он в песне раскрыл всю свою душу. И была она очень странной и неоднородной: в ней была и печаль, и жестокость, и одиночество, и злость с агрессией, и, что особенно неожиданно, — спокойствие, нежность и даже любовь — чувства, которые, как я считал, Кириллу не присущи в принципе. Мы с Мишей были настолько удивлены, что даже перестали играть, но это не помешало Кириллу — он продолжал играть и петь соло, не обращая на нас внимание. Вся эта ситуация погрузила меня в глубокие раздумья: в душе прокрались подозрения, что Кирилл на самом деле значительно более сложный человек, чем мне казалось с самого начала. Он всегда держал себя со мной строго и даже агрессивно, как будто подталкивая меня в определённую сторону, но был ли это настоящий Кирилл? Возможно, в тот момент, когда он пел свою печальную песню, я как раз и видел настоящего, а всё остальное время общался лишь с «маской»...

Репетиция откровенно не клеилась. Кирилл очень сильно уходил в себя, в свои проблемы, чего с ним не происходило до того никогда, у меня не было особого желания играть, у Миши, судя по всему, из-за нас тоже испортилось настроение. Мы попытались проиграть то, над чем работали до того, но получилось плохо. Попробовали поимпровизировать, но почему-то в тот день никак не могли услышать друг друга... Мы решили, что имеет смысл закончить пораньше. Отзанимавшись чуть больше часа, мы собрали вещи, расплатились с хозяином точки и направились к машине. Уселись на свои места. Кирилл включил двигатель, но всё не решался начать движение, держась одной рукой за ручку переключения скоростей, другой — за руль и уставив взгляд в приборную доску.

— Я думаю, нам стоит уйти в «творческий отпуск», — нарушил молчание Миша. — В последнее время ничего не клеится, а мы никак не можем нормально материал отработать. Слишком долго на одном месте стоим...

— Согласен, — только и изрёк я.

Кирилл кивнул, вдавил педаль сцепления в пол, включил первую передачу и тронулся с места с пробуксовкой.
Вёл он в этот раз очень агрессивно и резко. Он никогда не отличался прилежностью и «мягкостью» вождения, но в этот раз ему как будто башню сорвало. Я даже вцепился в ручку над дверью и вжался в кресло, чтобы хоть как-то контролировать своё положение в машине.

— Кирилл, ты чего так гонишь? — спросил Миша.

Но тот в ответ только включил радио и сделал погромче. Под звуки «Speed King» он нёсся по набережной Обводного канала.

— Эй, гонщик, поспокойней! — как можно мягче проговорил я.

— А то что? — Кирилл посмотрел мне прямо в глаза и, не отводя взгляда, поддал ещё газу. В его глазах появилась какая-то сумасшедшинка. Это был взгляд одержимого, взгляд оторванного человека, которого ничто не держит на земле.

— Мы так и разбиться можем! — попытался апеллировать я.

— И что? Что с того? Сейчас ты это понимаешь, а всё остальное время плюёшь на это? — в его словах чувствовался укор, а говорил он с напором. Слава богу, он опять стал следить за дорогой...

— Чего происходит-то? — попытался вмешаться Миша, но Кирилл на него внимание не обращал.

— Какой смысл что-то тебе давать, чему-то пытаться тебя научить, если цель твоей жизни — потреблять?! Зачем мне всё это нужно, если для тебя любые мои слова — просто красивое сочетание букв, которое можно отбросить за ненадобностью?

— Думаешь, если мы сейчас разобьёмся, то это решит все проблемы? — попытался парировать я.

Кирилл пронёсся на красный свет, за что на него посыпался со всех сторон праведный гнев других водителей. Я бросил взгляд на спидометр. Стрелочка дошла до 120 и продолжала своё движение по часовой...

— Мне-то ничего не будет. Я уже умирал и ни раз... А для тебя, возможно, это что-то и изменит, — неожиданно надменно заявил Кирилл.

Он сошёл с ума! Явно что-то стукнуло ему в голову этим утром... А, может, он и всегда был психом, а я просто этого не замечал... или не хотел замечать? Ужас пронзил меня, по затылку пробежали мурашки, я испугано посмотрел на Кирилла. Боже мой! Я в одной машине с психом! Да, он же никогда и не проявлял адекватность! Я же всё это время знал, что он ненормальный, и чего-то ждал, чего-то хотел... Почему я раньше не оборвал все контакты с ним? Зачем я продолжал с ним общаться?! Кирилл злобно улыбнулся, как будто услышав мои мысли.

Мы пронеслись в десяти сантиметрах перед пешеходом, спокойно проходившем по переходу, это вернуло меня из мира моих жутких размышлений назад на переднее пассажирское сидение автомобиля.

— Эй! — перешёл я на крик. — Ты только что чуть человека не сбил! Ты соображаешь, что делаешь?

— Абсолютно, — сухо ответил Кирилл. — А что ты сделаешь в этой ситуации? Что ты можешь сделать, когда твоя жалкая жизнь находится полностью в моих руках и только я решаю, жить тебе или умереть?

— Ребята! Спокойней! — переживал Миша на заднем сидении. Он, кажется, до сих пор не понимал до конца, что происходит, не понимал, что на его жизнь все уже давно плюнули, ему уже давно подписали смертный приговор, единственное, что решалось в машине в тот момент — это жить мне или умереть...

— Ты не бог, не тебе решать! — парировал я, не обращая внимание на возгласы на заднем сидении.

— А это мы сейчас и проверим, — криво улыбнувшись, ответил Кирилл и резко дёрнул руль влево.

Колёса форда подвернулись, машина потеряла сцепление с дорогой и полетела боком вперёд, меня бросило в сторону Кирилла, я ударился обо что-то жёсткое. Рёв мотора. Грохот. Удар головой о стекло... И на какую-то долю секунды, когда наша машина делала «бочку», я сообразил, что же происходит на самом деле, что-то ощутил, почувствовал внутри себя, нащупал и дёрнул за это как за кольцо парашюта, вытаскивая себя из машины в какую-то другую, необъяснимую сторону.

Машина, сминая зазевавшегося дедушку в стареньком сером пальто и пакетиком «Лента» в руке, влетела в стену здания, из-за чего то содрогнулось, из окон повылетали стёкла. Всё потемнело.


«Точка»
Подняться вверх страницы
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).