Арт - Творчество

Пустота

— Что за чёрт? Где я? Что произошло? Я умер? — выпалил я вслух и попытался рассмотреть мир вокруг себя, но по какой-то причине мне не удалось этого сделать. Кругом была полнейшая тьма. Я не мог понять, стою я, лежу или сижу — руки и ноги двигались, все ощущения вроде бы были в порядке, но я ничего не чувствовал вокруг себя: ни жёсткой, ни мягкой поверхности, ни тепла, ни холода... Не было даже ощущений присутствия какой бы то ни было материи — просто воздух, о который даже не опереться.

— Да, ты умер, — ответил безразличный голос откуда-то изнутри меня. Это был не внутренний голос, это был не мой голос, не мои мысли, а чьи-то чужие, но источник их находился скорее у меня в голове, нежели где-то снаружи.

— Если я умер, то почему я мыслю, чувствую и разговариваю? — озираясь по сторонам (по крайней мере, мне казалось, что озираюсь по сторонам), я пытался собраться с мыслями и понять, что к чему, откуда этот странный голос, где я нахожусь...

— Потому что ты перенёс своё внимание с той линии, на которой умер, но не перенёс его ни на какую другую. Вот ты и висишь сейчас где-то в прострации, пока одна из твоих проекций умирает, а остальные безвольно, бесконтрольно совершают бессмысленные действия, — голос был очень успокаивающий, бархатный, в нём чувствовалась мощь и уверенность. Такому голосу хотелось верить.

— А ты кто?

— Я? Можешь звать меня своим «союзником». Тебе повезло столкнуться со мной как раз в тот момент, когда ты покидал машину. Если бы ни я, ты бы сейчас здесь не висел, а улетел куда-нибудь, в неизвестность или вообще погиб бы...

Я в очередной раз попытался посмотреть по сторонам и сориентироваться в пространстве. Кругом темнота, глаза не различают ничего. Я поднёс руки как можно ближе к своему лицу, но не смог их разглядеть. Попробовал потрогать ими лицо, но и даже это мне не удалось — ничего не почувствовал. Точнее, я почувствовал, что что-то там есть, но эти ощущения были для меня незнакомы и непривычны.

— Не старайся, здесь у тебя нет твоей привычной человеческой формы. Ты в «пустоте». Для того, чтобы обрести какую-либо форму, тебе нужно для начала выбрать линию, на которую ты хочешь переместиться.

Каким-то подспудным образом я понимал, о чём говорит этот так называемый «союзник», и что конкретно нужно сделать для того, чтобы достичь того, о чём он говорит. Однако меня волновало несколько вопросов, ответы на которые, как мне казалось, этот голос мог мне дать.

— Подожди-ка! Что произошло? Последнее, что я помню — это авария... Что с Кириллом, с Мишей..?

— Кирилл? — удивился спокойный голос. — Кирилла не существует, с ним не может ничего случиться. А Миши больше нет в живых.., по крайней мере на той линии.., впрочем, также, как и тебя.

Понять и принять идею, о том, что только что какая-то часть меня умерла, было сверх моих сил. Мысли начали разбегаться в разные стороны, в глубь темноты. Что-то щёлкнуло где-то внутри меня, после чего чёрную массу вокруг начало очень медленно заливать белым светом. Из этого света стали проявляться слабые очертания города. Я обрёл ощущения, стал собирать своё внимание, постепенно пришёл в себя. Осмотрелся по сторонам. Я стоял посреди тротуара. Люди сновали туда-сюда, все куда-то спешили и толкались. Я тоже, надо полагать, куда-то спешил...

Неожиданно воспоминания, не мои, чьи-то чужие, бросились гурьбой в моё сознание. С утра позвонил Миша. Голос у него был грустный, он сказал, что не сможет приехать на репетицию в связи с какими-то там личными обстоятельствами, он предложил уйти в «творческий отпуск». Я согласился, обзвонил ребят, и мы договорились, что свои репетиции отложим хотя бы на месяцок. А сейчас я воспользовался тем, что появилось дополнительное свободное время и шёл на встречу с возможным арендодателем — через знакомых удалось договориться о том, чтобы снимать офис на Кирочной улице.

Я взглянул по сторонам, потряс головой, посмотрел на свою одежду (откуда это у меня бежевый плащ, интересно?) и пошёл на встречу, размышляя по дороге о произошедшем, об аварии, которой на этой линии никогда не существовало, о Кирилле, о «пустоте» и Союзнике.

Позвонить, что ли, Кириллу?

Я на ходу достал мобильник, чуть поморщился, взвешивая все «за» и «против», прикидывая, в курсе ли он произошедшего, и прокручивая в голове фразу Союзника о Кирилле, после чего, вздохнув, набрал его номер.

— Ало!

— Привет, — несколько неуверенно проговорил я.

— Ты чего-то ещё по поводу репетиций хотел сказать? — грубовато спросил он.

— Нет, я...

И тут в голове у меня всплыла картина: Что будет, если я спрошу Кирилла об аварии? Он может посмеяться надо мной. Может удивиться тому, что я что-то помню. Может просто сказать, что я псих. Может каким-то неприятным для меня образом воспользоваться этим знанием... Некоторые из этих вариантов мне не нравились и рисковать не хотелось. А как можно косвенно вытянуть из него информацию об аварии? Надо пойти издалека...

— Мне тут приснилось, что ты свою машину разбил.

— М, — только и ответил он — явно вытягивал из меня больше...

— К чему это, как ты думаешь?

— Я тебе гадалка, что ли?

— Нет, но я подумал, что ты мог бы мне что-то рассказать, так как...

— Это к смене линии, Игорь, расслабься. Так. Всё. Мне пора. Пока.

Ответил то ли полушутя, то ли всерьёз. И как мне это воспринимать? Я развёл руками и положил мобильник в карман. Передо мной уже было то самое здание, в котором мне предстояло арендовать помещение для офиса...

Открыл тяжёлую дверь, прошёл вовнутрь. Высокие потолки, свежевыкрашенные стены, несколько ступенек и ещё одна массивная дверь слева. Я поднялся по ступеням, посмотрел на надписи. Нашёл нужный звонок. Позвонил. За дверью вначале было тихо, потом какое-то шебуршание, после чего она отворилась. Передо мной стоял щуплый усатый мужичок в очках в роговой оправе, в сереньком шерстяном свитере с белой полоской поперёк, в белой рубашке и коричневых вельветовых штанах. Вся его одежда была вполне приличной, но уже изрядно поношенной.

— Андрей Ильич?

— А! Игорь Анатольевич? Здравствуйте! Проходите!

Я переступил через порог. Двери слева, одна за другой.

— Нам до упора и налево, — Андрей Ильич показал рукой, куда идти, учтиво сгорбившись. Я еле заметно кивнул в ответ и направился в указанную сторону. — Открывайте, проходите.

Комната, в которую я вошёл, была небольшой, примерно двадцать квадратных метров. Я осмотрелся. Одно окно. Старенький паркетный пол. Шкаф, вешалка, четыре стула, три стола. За одним будет сидеть Дима, за другим — Сергей, за третьим — я.

— Тут раньше работали ребята, регистрировавшие авторские права, никогда не жаловались на офис, но у них что-то не заладилось, — заполнил неловкую паузу Андрей Ильич.

А пока он говорил, моё воображение почему-то нарисовало за столом, за которым будет сидеть Дима, Диму и его девушку. Я её ни разу не видел, но представил себе очень живо. Да и сам Дима был передо мной как живой. Всё было таким чётким, естественным, что в голову прокралась мысль о том, а не лишился ли я рассудка... В это время Дима целовал свою девушку за ушком, целовал шею, нахально и самоуверенно гладил её бёдра, после чего совершенно естественным жестом начал стягивать с неё трусики...

— Тут есть телефон, доступ в интернет, отопление работает исправно, — продолжал продавать место Андрей Ильич, чувствуя себя явно неуверенно.

Я его слышал, но особенно не слушал — прямо перед моими глазами Дима спокойно, покрывая поцелуями свою возлюбленную, уже опустился перед ней на колени.., когда неожиданно раздался хлопок, грохот, после чего посыпалась штукатурка и вылетели стёкла из окна. Дима с девушкой испугано встрепенулись, попытались прийти в чувства, но ничего предпринять не успели — потолок обрушился и накрыл их.

Я повернулся к Андрею Ильичу.

— К сожалению, мне не подходит. Спасибо за экскурсию, но я не могу взять это помещение в аренду.

Андрей Ильич выглядел очень растеряно, он не понимал, что произошло, почему — выглядело это действительно, должно быть, оригинально: я постоял на входе в комнату с минуту, не двигаясь и ничего не говоря, что-то рассматривая, после чего заявил, что «не подходит», даже ничего не потрогав и не понюхав.

Я направился к выходу.

— А почему? — попытался меня остановить Андрей Ильич.

— Не люблю паркет, — ни секунды не задумываясь, деловым голосом ответил я и вышел.

Я не мог объяснить, почему эти образы всплыли перед моими глазами, почему они были такими живыми, и почему я им настолько доверился, но где-то внутри я просто знал, что, если соглашусь на этот офис, то всё именно так и произойдёт. А рисковать нельзя. Не сейчас. Не так.


«Точка»
Подняться вверх страницы
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).