Жить с верой легче - есть тот, на кого можно всё свалить

Болванка

Глаза человека в строгом чёрном костюме, сидящего напротив меня проникновенные и добрые, однако я чувствую, что тот пытается докопаться до чего-то внутри меня. Пытается, но не может. Чтобы скрыть свою неудачу, он приветливо улыбается. А я-то как раз могу. Я заглядываю в него и вижу в реальном времени произошедший около часа назад диалог, из-за которого этот человек теперь на меня так смотрит.

Картина со стороны: двое, похожих друг на друга лицами и одеждой стоят в пространстве на абсолютно белом фоне, без стен, пола и потолка. У моего гэбэшника в руках пластиковая чашка с кофе, периодически прикладывается.

— Ничего не понимаю, — произносит он своему коллеге. — Мы промыли ему мозги, но всё, что смогли вытащить — это то, что его зовут Лисин Дмитрий Валерьевич и что он родился в Архангельске, да ещё кое-какую информацию о его друзьях...

— Да, странно очень, — озабоченно соглашается его коллега. — Как же ему удаётся скрыть правду?!

— Не пойму, — удивляется первый гэбэшник. — И эта странная девушка, о которой только и удалось выцедить, что странное имя «Дагни». Даже образов её никаких нет... Я думаю, если мы до неё докопаемся, то сможем всё выяснить...

— А с друзьями что?

— С этими всё в порядке. Ну, как сказать, всё в порядке? Они сейчас здесь и предварительный опрос показал, что они ни разу не слышали ни о каком Лисине Дмитрии Валерьевиче. Но я уже не знаю, можно ли им верить. Возможно, у них там банда, разработавшая методы сокрытия информации?.. Надо их тоже проанализировать...

Образы обрываются, когда человек, сидящий передо мной, наконец, произносит:

Ваши друзья, Дмитрий Валерьевич, у нас. И они значительно более словоохотливы, чем вы и готовы к сотрудничеству...

— Так что, если вы не начнёте говорить правду, то они уж точно нам о вас выложат всё. И, поверьте мне, на пользу вам это не пойдёт.

— Прекрасно, — самоуверенно произношу я, — значит они помогут подтвердить мою версию и всё это недоразумение будет решено.

А вот тут есть некоторые сложности, — произносит гэбэшник, крутя дешёвую чёрную пластмассовую ручку в руках. — Дело в том, что они уже признали, что не знают никакого Лисина Дмитрия Валерьевича. Значит мы уже точно знаем, что это не ваше имя. Дело за малым — выудить ваш образ в их воспоминаниях и установить вашу личность.

Он молчит, опять пристально смотря на меня, ожидая хоть какой-нибудь реакции.

— Сколько вы меня уже держите здесь? — без интонации спрашиваю я, чем, как видно по уголку глаз гэбэшника, ввожу его в небольшое замешательство.

— Завтра будет две недели, — отвечает он и продолжает свою песню, — вы же понимаете, что, чем быстрее мы разберёмся с вашей проблемой, тем раньше отпустим?..

— Вы с ней не разберётесь, — уверенно и сухо отвечаю я. — Потому что не хотите в ней разобраться. Потому что вместо того, чтобы просто открыть глаза и принять всё как есть, пытаетесь что-то придумать и усложнить.

— Так, — гэбэшник встаёт, подходит к двери и с досадой продолжает, — не получается никак с вами общего языка найти, — он открывает дверь и говорит кому-то что-то нечленораздельное, после чего возвращается назад и занимает позицию поодаль от стола, в углу комнаты.

Спустя минуту дверь открывается и в неё входит Ромка. Он выглядит очень растеряно, расстроено и подавленно, бросает на меня мимолётом взгляд, но никак не реагирует на моё присутствие, как будто не узнаёт. Моему счастью от неожиданной и приятной встречи нет предела. Сейчас всё разрешится! Ромка поможет! Слава богу!

— Садитесь, Роман Юрьевич, — предлагает гэбэшник, показывая на стул напротив меня.

Ромка садится и сталкивается со мной взглядом. Я смотрю на него как на спасителя, с восхищением и радостью.

— Вы узнаёте этого молодого человека? — спрашивает гэбэшник из своего угла.

— Не... нет, — заикаясь со страхом выговаривает Ромка и качает головой. Я не могу поверить собственным ушам и с возмущением и удивлением гляжу на него. Меня как будто окатили ледяной водой...

— Да ты что, Ромка?! Это же я! Дима! Что же ты такое говоришь!?

— Кто, простите? — поморщившись, вежливо переспрашивает он.

— Дима! Лисин Дима, — живо отвечаю я, пытаясь освежить его память. — Неужто ты ничего не помнишь?! Игры на память с Игорем помнишь? А вечеринки и шатание по клубам помнишь? А как вёл занятия по матметодам? Группа номер 342...
Нет, к сожалению, не помню, — неопределённо отвечает он, явно не понимая, что происходит. — Я, вроде бы, не вёл никогда занятия на факультете финансов...

Гэбэшник стоит в своём углу и напряжённо наблюдает за нашим диалогом. А я опешил. Как так? Ромка, с которым мы столько всего пережили, с которым нас столько связывало, и не признаёт меня, а лишь, заикаясь несёт какую-то околесицу...

Я присматриваюсь к нему, чуть склоняюсь и пристально вглядываюсь в глаза. И тут к своему удивлению обнаруживаю, что передо мной очень простой человек, который живёт очень простой размеренной жизнью, у которого жена и маленький ребёнок, своя трёхкомнатная квартира, прекрасная зарплата преподавателя, на которую он содержит всю семью и ни в чём себе не отказывает. У этого человека всё в порядке по жизни, всё ровно и спокойно. У этого человека, с лицом и именем Ромки, с какой-то частичкой Ромки, совершенно не Ромкина жизнь, совершенно не Ромкин характер, да и восприятие мира не его. Да и нет в нём той силы, нет той ясности, которые присущи моему другу. Это не настоящий Ромка, а лишь болванка, на которую человека забыли записать...

Я улыбаюсь, откидываюсь на спинку стула и нахально самоуверенно смотрю на гэбэшника. Всё мне становится понятно.

— Что за дурацкие шутки и уловки? — бросаю я ему. — Я же прекрасно вижу, что это не Ромка. Зачем вы посадили передо мной эту неудачную куклу?!

— Куклу?! — загорается на это Рома. — Сами вы кукла! Я — разумная личность, мыслящий человек... я доктор экономических наук, в конце концов! Кукла, сидящая перед вами, чего-то да стоит и уже многого достигла в жизни! — он горделиво и высокомерно бросается фразами, пытаясь меня поставить на место и задеть, но в ответ вызывает у меня лишь смех, да недоумение, что в свою очередь уже в нём вызывает приступы неконтролируемой злости. — А вы, вы, молодой человек! Вы чего достигли в своей жизни? Знаете, кто вы?! Знаете?! — он краснеет, подбирает слова и брызгает слюной. — Вы ноль без палочки! Вот вы кто! Ничтожество!

— Так, хватит! — рявкает гэбэшник из своего угла, из-за чего Рома невольно съёживается и замолкает. А гэбэшник направляется к двери и опять что-то говорит человеку за ней. — Всё. Выходите, Роман Юрьевич. Спасибо.

Рома встаёт и, стараясь подавить в себе недовольство и раздражение, бросает на меня напоследок оскорблённый взгляд, после чего покидает комнату.

Гэбэшник озадаченно смотрит на меня, качает головой, вздыхает и выходит.

На этом наше свидание в тот день закончилось и меня опять вернули в комнату с мягкими стенами.


«Точка»
Подняться вверх страницы
;)
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).