Арт - Творчество

Неожиданная откровенность

Из-за того, что я закрутился на работе, снова увидеться с Дагни получилось лишь на выходных следующей недели. Конечно, всё это время мы с ней созванивались и переписывались по электронной почте, перекидывались смсками, но это суррогатное общение ни в коей мере не могло заменить реальное. К тому же о чём можно рассказать во время такого общения? Вот и Дагни, когда я ей задавал некоторые вопросы о её личной жизни, уходила от ответа, говоря, что это всё не телефонный разговор. Поэтому фактически на две недели я был лишён нормального общения с ней, что совершенно жутко сказалось на моём настроении, и, если бы ни работа с постоянным авралом, связанным с запуском новых сегментов «.», то я бы точно сошёл с ума.

Но вот, наконец, настал долгожданный день, когда мы должны были встретиться лицом к лицу, погулять и нормально пообщаться. Мы договорились встретиться у метро «Василеостровская» и прогуляться от метро до моего дома. Расстояние, конечно, неблизкое, но вполне подходит под длительную беседу. После прогулки я планировал пригласить Дагни на ужин и провести с ней не только вечер, но и следующее утро.

И вот стою я с розочкой в руке на выходе из метро и жду с замиранием сердца появления своей любимой. Вот выходит девушка, отдалённо напоминающая Дагни фигуркой, из-за чего на какую-то долю секунды у меня спирает дыхание. А вот появляется женщина с шарфиком, как у Дагни, и опять сердце сладко сжимается. А за ней — девушка в куртке, похожей на куртку Дагни, и снова под ложечкой сосёт. Ожидание длится около десяти минут, как обычно — она не может не опаздывать, а я не могу злиться на неё за это, хотя обычно делаю вид, что недоволен и журю её за опоздание и неорганизованность. Но она прекрасно понимает, что я не серьёзно, даже, когда я из всех сил стараюсь сделать вид, что недоволен...

И вот, наконец, среди толпы монотонных людей, навевающих своими действиями воспоминания о Дагни, появляется Она! Такая не похожая ни на кого из них, такая отличающаяся от всех них, такая неповторимая и такая единственная...

— Привет, — светясь, говорю я и протягиваю розочку.

— Привет, — озабоченно отвечает она, принимает розочку и улыбается губами.

— Тянусь, чтобы поцеловать её в губы, но она уворачивается, и я попадаю только в щёку. Прекрасное начало! Немного злюсь на неё про себя.

— Как ты? — спрашиваю я, и мы направляемся по Среднему проспекту в сторону моего дома.

— Меня с работы уволили, — бросается она с места в карьер.

— Ого! Как так? Почему? — хмурясь озабоченно спрашиваю я, уже забывая о своей злости.

— Очень просто: под сокращение попала.

— Оу. Мне очень жаль.

— А мне по фиг, — в непривычно жёсткой манере отвечает Дагни. — Всё равно работа идиотская была.

— Но она же тебе, вроде бы, нравилась, — не понимаю я.

— Целыми днями копаться в эзотерической муре, в этом собрании фантастики на тему смысла жизни, точек сборки и маятников?! — скептически, но с ноткой злости отвечает она. — Вот уж прекрасное занятие! Всю жизнь мечтала этим заниматься! Именно поэтому, наверно, и закончила театралку...

Дагни осекается и несколько притихает, чувствуя, что сболтнула лишнего, а я напрягаюсь. Дело в том, что, как бы это удивительно ни было, но она никогда мне не рассказывала о своей личной жизни, о том, где родилась, где училась, кем хотела стать, кто её родители, наконец... Всё это время я не решался поднимать эти темы, как будто чего-то боясь. Пару раз, правда, беседа заходила в эту область, но Дагни чётко дала понять, что не хочет говорить на эту тему, и лучше мне не настаивать на своём. Поэтому все подобные вопросы всегда находились под своеобразным табу, и за всё время общения с ней, мне удалось очень мало узнать о её личной жизни. И тут я неожиданно узнаю о ней что-то из этой запретной области, и не знаю, как быть: промолчать и не спугнуть, или поспрашивать и попытаться раскрутить?.. Пока мы стоим у пешеходного перехода и ждём зелёного, мы молчим, а я думаю.

— Ты хотела стать актрисой? — наконец, после паузы, когда мы уже переходим дорогу, не выдерживаю я.
Почему же хотела? Я была... Я и есть. Только я одна из тех многочисленных актрис, которые никому ненужны. Звёзд достигают единицы, — она грустно-мечтательно смотрит в вечернее сереющее небо, прижимая губы, и погружается в молчание.

— Тебя не заметили?

— Меня заметил один хороший человек, — оживает она и спокойно рассказывает, — который помог мне открыть в себе стороны, о которых я раньше и не подозревала. Возможно, это даже лучше, чем просто быть востребованной актрисой... Но в итоге своей профессией я живу, но на жизнь на зарабатываю...

— Тебе не кажется, что тут какое-то противоречие, — не до конца понимаю я и притягиваю её за талию к себе.

— Нет не кажется, — она в ответ приобнимает меня, и мы идём как настоящая парочка.

— А что за че..., — пытаюсь я раскрутить её на большее количество информации, но она не даёт сказать и выпаливает с ноткой уныния в голосе:

— Неделю назад шеф на работе вызвал к себе и сказал, что в связи с переориентацией деятельности магазина и сокращением штата, я им больше не нужна.

Я грустно киваю, никак не комментируя то, что она так резко сменила тему. Возможно в другой раз...

Мы прогуливаемся около часа, болтая о том, у кого что случилось за это время, делясь тем, кто что успел посмотреть и почитать. Я жалуюсь на завал по работе. Рассказываю о том, что в последнее время даже на живопись мало времени осталось. Она журит меня и говорит, что я могу наплевать на работу, но живопись бросать не должен. Меня подмывает поговорить с ней о той нашей последней встрече и последовавших после неё странных событиях, но я пока не решаюсь заговорить. Ещё не время. Эти вопросы лучше задать в другой обстановке.

Моё приглашение поужинать у меня дома Дагни принимает без особого сопротивления. Она и сама хочет подольше побыть со мной. Видно, что не я один соскучился за это время.

Дома у меня приготовлен простенький ужин в виде риса по-английски, корейского и летнего салатов, а также пары запечённых куриных ножек, маринованных в красном вине. На столе два бокала, бутылка Muriel Rioja Grand Reserva 1999-го года, свечи — всё как положено в такие романтические вечера. Дагни не скрывает своей радости, её глаза светятся, ей нравится моя забота и попытка проявить кулинарные способности. При свечах мы болтаем не меньше трёх часов, пока ни уговариваем всю бутылку. После решаем лечь спать.

Уже лёжа в постели, при свете луны, когда она лежит на моём правом плече, а запах её волос потихоньку сводит меня с ума, мы ведём неспешный разговор. И вот, наконец, разговор сам собой выползает на тему, которая всё это время сидела у меня на подсознании и не давала покоя...

— Милая, мне хотелось кое-что у тебя узнать, — начинаю я.

— М? — откликается в ответ Дагни, уткнувшись носом в моё плечо.

— Дело в том, что с момента нашей последней встречи, в моих воспоминаниях образовались некоторые пустоты, — веду я издалека свою мысль. — Как будто линия моей жизни в памяти резко прерывается в нескольких местах, и эта прерывистость меня жутко напрягает.

— К чему ты ведёшь? Говори прямо, — в полудрёме бормочет Дагни.

Я пытаюсь собраться с мыслями и изложить в более короткой форме свои ощущения.

— В общем.., — вздыхаю, — с момента нашей встречи я не помню, как очутился дома. Последнее, что помню — следил за тобой, доехал на частнике до «Прибалтийской» и видел, как ты села за столик к какому-то парню...

— Балда! Зачем ты за мной следил? — по-доброму ворчит она, но я не обращаю внимание на эту её реплику и продолжаю:

— После этого момента — полнейшая пустота и лишь непоследовательные куски какого-то очень яркого сновидения. А потом я оказываюсь дома на полу своей комнаты, в пижаме а рядом со мной — свеженаписанная картина.

Искоса пытаюсь взглянуть на неё. Дагни взгляд не поднимает и пока молчит.

— Ты случайно не можешь пролить свет на эту странную ситуацию?

Дагни поднимает голову и щурясь отвечает:

— Не знаю, — тут она задумывается, и пытается что-то вспомнить. Затем медленно с расстановкой продолжает. — Мы видели, как ты шёл к нам, но на пол пути у тебя подкосились ноги, и ты упал в обморок. Мы жутко перепугались и отвезли тебя в скорую. Там сказали, что опасности нет, ты просто заснул, но очень глубоко — всё из-за переутомления. Мы решили отвезти тебя домой...

— Переутомление, — морщусь я, не особенно веря диагнозу.

История звучит очень странно и доверия особого не вызывает, но при этом «дыр» в ней мне найти не удаётся.

— Переутомление, — подтверждает Дагни. — А кто последние недели три на работе проводил по 15 — 16 часов? Пушкин?

Я неуверенно веду левым плечом. Не могу точно сказать, не могу точно вспомнить, чтобы действительно так сильно задерживался на работе, но какая-то часть меня это помнит, да, я действительно мог... Да, действительно так и было...

— Ну, хорошо, — закрываю я вопрос с переутомлением, — а кто тот парень?

— Мой старый друг...

— Ты мне о нём ничего не рассказывала.., — замечаю я.

— Мы с ним давно не виделись. Можно сказать он из прошлой жизни...

— Твой бывший?

— Не ревнуй, — улыбается Дагни в ответ.

Я ничего не говорю и выжидающе смотрю на неё.

— Он был моим учителем...

— Такой молодой учитель?

Дагни хитро улыбается в ответ.

— У нас было несколько молодых преподавателей. Он был одним из талантливых, и ему поручали вести некоторые занятия.

— Как его зовут?

— Какая разница? Ну, пусть его зовут, — Дагни на секунду задумывается, потом оценивающе глядит на меня и выдаёт, — Кирилл. Это на что-то влияет?

При этом имени мурашки пробегают у меня по коже, хотя я и сам не знаю, с чего бы это.

— Нет, ничего, наверно, не решает, — неуверенно отвечаю я. — Как и то, зовут ли тебя на самом деле Алина или Дагни, — я пристально смотрю на неё сверху вниз, пытаясь прочитать её реакцию, но она лишь ведёт бровями в подтверждение моей мысли и еле заметно кивает.

— Вот об этом я и говорю. Тебя, ведь, тоже могут звать не Дима, а, например, Рома... — тут уже она испытующе смотрит на меня, заставляя напрячься. — И, может, Дима, Игорь, Сергей и их взаимоотношения — лишь результат твоего бурного воображения...

Я не могу серьёзно воспринять её предположение и ухмыляюсь, хотя где-то подсознательно страшусь этой мысли.

— А всё происходящее с ними на самом деле происходит с тобой, — заключает Дагни.

— Ну, я точно так же и тебя мог выдумать... — пытаюсь парировать я.

— Это возможно, — дипломатично отвечает она. — Однако ж, насколько сильно ты должен быть одинок, чтобы выдумать меня!

— Чтобы выдумать что-то столь идеальное, как ты, нужно быть одиноким целую вечность, — с улыбкой отвечаю я.

Дагни откидывается на спину и, улыбаясь, подводит итог:

— Получается, что ты был одинок целую вечность, выдумал себя, своих друзей и свою девушку? Как думаешь, это не попахивает психушкой?

— Абсолютное сумасшествие, — соглашаюсь я. — Сумасшествие, перед которым невозможно устоять.

Я склоняюсь к Дагни и целую её в губы. Мы погружаемся в объятия друг друга, и забываем обо всём на свете. Однако мысль о сумасшествии где-то глубоко во мне находит нездоровый отклик...


«Точка»
Подняться вверх страницы
;)
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).