Арт - Творчество

Спаситель 2

Ночью, после той встречи со Стеллой, меня посетил странный сон. Я стоял на вершине невысокой песочной насыпи, у массивного холодного трона, сделанного в готическом стиле из чёрного железа. На троне сидел Владимир Алексеевич в спортивном костюме «Adidas» и властно указывал мне на то, что пора принять решение. Внизу холма стояли Рома с Димкой и оценивающе смотрели на меня. Я непонимающе взглянул на ребят, потом на Владимира Алексеевича и спросил:

— Что я должен решить?

— Ты должен решить, кто же ты на самом деле и по какому пути пойдёшь, — начал говорить он, и голос его зазвенел у меня в ушах. — Будешь ли ты в системе и всё время зависеть от других людей, всё время что-то от тебя требующих и всё время ограничивающих тебя, или же ты будешь действительно свободен.

— Ну, и как же мне стать действительно свободным? — наивно спросил я, на что Владимир Алексеевич злобно ухмыльнулся, вытянул левую руку и искривлённым указательным пальцем ткнул в сторону моих друзей.

— Тебе нужно избавиться от тех, кто тебя тормозит.

Я посмотрел на Диму с Ромкой, а они как будто и не понимали, что сейчас решается их и моя судьба, Ромка только спокойно сказал:

— Не дури Игорёк! Мы с тобой будем всегда!

А Дима спокойно улыбнулся и кивнул головой.

— Пора принимать решение, — настойчиво сказал Владимир Алексеевич, после чего неожиданно приблизился к моему правому уху и сильно дунул в него.

По коже пробежали мурашки, я резко вскочил в постели и осмотрелся. Я был в своей комнате, была глубокая ночь, но я был не один в комнате, в кресле у письменного стола сидел человек и, сложив руки крестом, разглядывал меня из темноты.

— Кто здесь? — испугано спросил я, потёр заложенное ухо и неожиданно для себя явственно почувствовал, что на самом деле сплю. Это я всего лишь вскочил в кровати в другом сне, но на самом деле тело моё до сих пор лежит и видит сновидения в каком-то другом месте.

Фигура достала из кармана зажигалку, вытащила откуда-то сигарету, сунула её в рот, щёлкнула кремнем и закурила. Пламя осветило спокойное, наглое и надменное лицо Кирилла.

— Блин! Как ты попал в мой сон?! — возмутился я, потихоньку успокаиваясь.

Кирилл не отвечал, а только глубоко затянулся и выдохнул сизый дым через нос, не спуская с меня взгляда. Воздух комнаты стал пропитываться запахом дешёвого табака с какой-то приторно сладкой добавкой. Всё было настолько реально, что от этого запаха меня даже начало немного подташнивать.

У твоего друга серьёзные проблемы и, если ты сейчас не соберёшься и не поможешь ему, то ему крышка, — наконец ответил Кирилл.

— Опять? — поморщился я и начал возмущаться. — У Ромки опять какие-то проблемы?! Я что, Супермен, что ли его всё время спасать?!

— Я говорю о Диме, — спокойно проговорил Кирилл и в очередной раз затянулся. Пока он затягивался красный уголёк его сигареты разгорался и освещал его левую руку и часть угрюмого лица.

— Он опять пропал?

— Он всё ещё пропал, — выделил Кирилл слово «всё». — С ним приключилась неприятность, и тебе нужно его вызволить из заточения.

— И почему же я?

— А тебе это полезно будет, — в своём стиле процедил Кирилл. — Кроме того, это в твоих интересах: Дима в конце концов работает в твоей компании.

— Так он же работает! Всё же в порядке! Какие тут могут быть интересы?!

— Не всё в порядке, — жёстко перебил Кирилл. — Это его проекция работает. А сам он в совершенно другом месте, в совершенно другом времени. И без тебя ему не справиться.

— Бред какой-то! — возмутился я. — Какая разница: делать мне что-то или нет — ты мне всё равно всего лишь снишься, а значит и вся эта муть про пропавшего Диму — тоже мой сон!

— Вполне возможно, — согласился Кирилл, — что я тебе действительно только снюсь, но проблемы у тебя вполне реальные. А вообще, определить, что ты действительно спал, ты можешь лишь проснувшись...

— Ты хочешь сказать, что это сновидение может быть реальным? — с насмешкой спросил я.

— Я хочу сказать, что у тебя есть проблема и её надо решить, а уж спишь ты или нет — несущественно на данный момент, — он хитро взглянул на меня, и по его лицу проскользнула злая улыбка.

Я оценивающе посмотрел на Кирилла, после чего помотал головой и, особенно не веря своим словам, проговорил:

— Ну, хорошо. Предположим, что я соглашусь на это сумасшествие. И что же я тогда должен сделать?

— У тебя будет около тридцати минут. За это время тебе нужно будет пробраться к Диме, освободить его из заточения и провести в безопасное место.

— Тебе не кажется, что это слишком туманное объяснение? Что за заточение, где его держат, почему он там оказался?.. — начал сыпать вопросами я, но Кирилл в ответ лишь медленно покачал головой.

— Нет, не кажется. Ты и сам всё поймёшь, — проговорил он и сделал глубокую затяжку своей сигареты.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, что меня в очередной раз разводят, и я иду на не приятную сделку с дьяволом...

— Ладно. Чёрт с тобой! Куда надо ехать? — я свесил ноги с кровати и подался телом вперёд, чтобы встать.

Однако Кирилл вскочил со стула мне на встречу, резко сократил расстояние и, очутившись вплотную ко мне, выдохнул дым прямо в лицо и зашипел:

— Никуда!

Рассудок помутился, в глазах забегали горошинки. Я плашмя полетел спиной в сторону кровати и провалился сквозь неё. Меня несло куда-то далеко, вниз, чувство полёта не покидало, ни одной мышцей пошевелить не получалось, и всем этим процессом движения я никак не управлял. Это всё продолжалось, наверно, не больше минуты, но ощущалось значительно дольше. И вот, наконец, я почувствовал под собой что-то жёсткое и сумел вернуть контроль над своим организмом.

Открываю глаза и оглядываюсь. Я стою на улице, прислонившись к кирпичной стене какого-то одноэтажного здания. Ночь, по ощущениям около двух часов, идёт мелкий противный дождик, зябко. Прямо надо мной торчит фонарь, рассеивающий темноту жёлтым светом. На мне — серый длинный тонкий плащ, который скрывает под собой какую-то удобную спортивную одежду. Слева от себя замечаю вход в здание, делаю глубокий вдох, собираюсь, решительно подхожу к двери, открываю её и прохожу в холл.

Впереди — проходная рамка, за которой — длинный коридор, справа от неё — небольшая будка, в которой, развалившись на небольшом металлическом стуле с мягким кожаными сидением и спинкой сидит тучный охранник. Заприметив меня он встаёт и, улыбаясь выходит из будки ко мне на встречу. Теперь нас ничто не разделяет — только невидимое пространство, визуально образованное рамкой.

— Здравствуйте, Игорь Анатольевич, — по доброму приветствует охранник и протягивает руку. Чужие воспоминания роем бросаются в мою сторону. Я работаю в этом учреждении аналитиком — получаю информацию о подозрительных личностях и, используя различные ресурсы, выясняю, кто они на самом деле и представляют ли опасность для общества...

— Привет, Евгений Львович, — отвечаю я и жму его руку. — Как супруга? Поправилась?

— Спасибо, ей уже значительно лучше.

— Слушай, мне нужно кое-что из офиса забрать, — придумываю на ходу оправдание своему присутствию.

— Игорь Анатольевич, — поморщившись отвечает охранник, — Вы же знаете правила! С десяти вечера до восьми утра вход разрешён только по спец-пропускам...

— Да, я всё понимаю, — начинаю выкручиваться я. — Но я там книгу оставил, а Анжела меня заживо съест, если я её ей сегодня вечером не принесу...

— Ничем не могу помочь, — с деланным сожалением отрезает он.

Ну, не можешь, значит придётся заставить, — решаю я, включаю боевое дыхание и молниеносно всаживаю охраннику нижней частью ладони правой руки между глаз. Голова его опрокидывается, и эта туша начинает валиться на землю. Подхватываю его, не переступая через рамку, и волоку в сторону от прохода. Осторожно кладу на пол, стараясь не издавать лишних звуков. Затем наклоняюсь к нему и обыскиваю карманы в поисках списка кодов от камер. Листочек со списком найден в нагрудном кармане.

Неожиданно мир блекнет и начинает расплываться в стороны, я теряю контроль и чувствую как падаю в обморок, но в какой-то последний момент, прежде чем отключиться, цепляюсь за охранника и прихожу в себя. Поднимаюсь на ноги и мотаю головой.

Собраться! Не раскисать! Самое сложное ещё впереди! Сейчас предстоит неосуществимая задача — пройти внутрь, через рамку, не подняв тревогу. Проблема заключается в том, что, если у меня не оформлен специальный пропуск, то как только я пересеку рамку, заорёт сирена, из кабинетов повыскакивают охранники, а через пару минут примчится наряд спецназовцев. Всех их положить, конечно же, не удастся, а значит я потерплю фиаско.

Я подхожу к будке со стороны холла для того, чтобы изучить обстановку. Где-то под столом должна быть кнопка, отключающая рамку на пять секунд, но где конкретно она находится, вспомнить не получается.

Неожиданно в голову приходит сумасшедшая мысль, которую при других обстоятельствах я бы сразу же отринул, но только не в этот раз, не в этих обстоятельствах...

— Привет! — раздаётся в моей голове голос. — Как здоровье, как дела, как жена, как дети?

Это мой «Союзник», и это первый раз, когда он действительно мне нужен.

— Мне нужна помощь, — думаю я ему. — Надо пройти через рамку.

— И чего же ты от меня хочешь? Хочешь, чтобы я выключил рамку или вырубил электричество? Как ты себе это представляешь?! Я же всего лишь голос в твоей голове!

— Нет, нет... Мне нужно знать, где находится кнопка пропуска и как до неё дотянуться.

— А зачем тебе это? — с недоверием спрашивает «Союзник», начиная почему-то препираться.

— Мне нужно спасти Димку.

— Зачем он тебе? Разве его проекция на твоей линии что-то делает не так, и из-за этого страдает твой проект?

— Проекция работает прекрасно, но мне нужен сам Дима.

— Зачем же? — не успокаивается «Союзник», чем начинает меня жутко раздражать. — Ты слушаешь Кирилла и движешься по тупиковому пути. Ну, соберёшь ты все свои проекции, увеличишь осознание, сам станешь конструктором или даже создателем. Но зачем тебе это? Ты думаешь, что таким образом станешь свободен?

— Ты мне поможешь или нет?! Я тебя вызвал для того, чтобы найти ответ на свой вопрос, а не выслушивать очередные россказни на тему смысла жизни!

— Да, конечно, помогу. Но мне хотелось бы, чтоб ты всё-таки задумывался прежде чем совершать какие-либо действия, а не скакал в пропасть только потому что тебе так приказал сделать Кирилл. Свобода лежит не в том, чтобы собраться и вписаться в систему. Свобода лежит в возможности находится там, где тебе хочется и делать то, что тебе хочется, а не то, что тебе сказал делать вышестоящий в лестнице...

— Да чтобы тебя чёрт подрал! Либо помогай, либо заткнись! — шиплю уже вслух я, не сдержав накипевшего раздражения.

«Союзник» молчит в течение пары секунд, но затем очень сухо выговаривает:

— Кнопка находится примерно сантиметрах в двадцати под лежащей на столе папкой бумаг... — и в моём воображение как живая вырисовывается эта кнопка, а я сразу же чувствую, что нужно сделать для того, чтобы отключить рамку.

«Союзник» говорит, но его слова воспринимаются мною уже на уровне ощущений. Я чувствую своими кишками, как часть меня материализуется в будке. Я даже уже вижу её: она — полупрозрачная копия меня самого, точно также одетая, точно также выглядящая, как и я... В какой-то момент мне даже кажется, будто я стою у мутного размытого зеркала. И одновременно с этим из глаз той части я вижу себя же стоящим за стеклом, в холле. Ощущения очень странные и непривычные, однако времени терять нельзя, и та моя вторая часть протягивает руку и нажимает на кнопку. Раздаётся щелчок, который возвращает меня назад, в себя. Я трясу гудящей головой и прохожу через рамку. Тревоги нет, значит всё прекрасно сработало.

Однако времени у меня остаётся мало, минут двадцать — слишком много было потрачено на препирательства с «Союзником», которого я теперь просто задвинул вглубь, поэтому сразу же после этого я быстрым шагом устремляюсь по коридору в сторону камеры, в которой, держат Димку. Коридор длинный, хорошо освещённый, несколько раз поворачивает то влево, то вправо. Несмотря на то, что шагать я стараюсь как можно тише, звуки прикосновения подошвы к кафельному полу периодически пробегают эхом по холлу, чем вызывают у меня недовольство.

Наконец, я подхожу к двери, за которой держат Димку, и неожиданно опять на меня наплывает то же ощущение, что и в холле — рассудок мутнеет, где-то на фоне коридора и дверей проступает моя комната и фигура сидящая в кресле. Но, мне нельзя потерять эту линию! Надо собраться! Пытаюсь сконцентрироваться на чём-нибудь. Цепляюсь взглядом за дверь. Она цельнометаллическая, выкрашенная в белый, выглядит очень внушительно, по периметру — большие заклёпки, в центре в верхней части — номер «41». Цепляюсь за номер и снова возвращаюсь на эту линию. Мотаю головой.

Не раскисать! Действовать! Быстро! Времени нет!

Справа от двери висит электрический кодовый замок. Я достаю листочек и нахожу код для палаты № 41, открываю дверь. Комнатка, скрывавшаяся за ней, оказывается крайне маленькой — площадью не больше одного квадратного метра, и вытянутой вверх примерно метра на два. В ней человек может либо стоять, либо сидеть — для того чтобы лежать места просто нет. Стены белые, обитые чем-то мягким, света нет. В темноте этой комнатушки, в сидячей позе с поникшей головой, в смирительной рубашке, сидит Дима. Я подхожу к нему, присаживаюсь на корточки и дёргаю за плечи.

— Здравствуй, доброе солнце!, — бубнит он в каком-то дурмане.

— Димка, это я, слышишь? Приходи в себя! — трясу его за плечи я. — У нас совсем нет времени.

Но он никак не реагирует на мои увещевания, а остаётся где-то в своём мире снов. Поняв, что теряю время, и что привести в чувства его пока не удастся, я поднимаю его на ноги, прислоняю к стене и помогаю снять смирительную рубашку.

— Идём, — я беру его под руки и собираюсь уже повести по коридору, как он неожиданно начинает в волнении причитать:

— Ставни! Ставни закройте! А то весь свет выйдет!

— Тш-ш-ш! — пытаюсь его успокоить, на что он мне с умным видом выдаёт очередную тираду:

— Ведь чёрная вечность дремучего сознания окаймляет океаны белого мироздания, — и добавляет, с недоверием глядя на меня мутным взглядом: — Кто ты, жёлтый понедельник?

— Всё в порядке, Дима. Это я. Сейчас мы с тобой выберемся отсюда.

Придерживая его, веду по коридору, стараясь всё-таки издавать как можно меньше шума.

Так мы идём в течение нескольких минут и, слава богу, нам навстречу не попадается ни один охранник. Мы доходим до последнего поворота коридора, и до выхода остаётся совсем ничего, а моё время уже подходит к концу — я ощущал, что у меня остаётся минут десять. Я прислоняю Димку к стене и усаживаю на пол, бросая: «я сейчас» — а сам, предчувствуя что-то неладное, прохожу чуть вперёд. И действительно, буквально в трёх шагах от меня, раздаётся щелчок и слышатся голоса — открывается одна из дверей и из комнаты выходят два охранника, не заметившие меня сразу, ведущие спокойный разговор. За одно мгновение в голове мелькает мысль о том, что их нужно нейтрализовать до того, как они подняли тревогу.

Что-то, давно спавшее во мне, появившееся ещё с тех самых тренировок, неожиданно поднимается, вырастает и вырывается наружу. Я почти механически включаю боевое дыхание и прыгаю в их сторону. Удар ребром ладони в шею одного и практически сразу же за ним — удар ладонью в нижнюю челюсть другого. Хруст. Два трупа. Быстро и эффективно, ни звука, они даже не успели понять, что произошло. Подхватить их, однако, не успеваю, поэтому два тела валятся на пол, издавая много лишнего шума. Теперь действовать надо действительно очень быстро. Впрочем, и до выхода уже рукой подать.

Сердце бешено стучится, но рассудок холоден и беспристрастен. По пути к Димке опять помутнение, с которым в этот раз мне справится ещё тяжелее, чем в прошлые разы. Пересиливая себя, в полу тумане возвращаюсь к Димке, помогаю ему подняться на ноги, плохо контролируя самого себя. Шепчу:

— Всё чисто. Можем идти дальше.

Делаем пару шагов, как, вдруг, Димка начинает прыгать как кенгуру, так, что удержать его сразу не получается. Из-за этой неожиданности мне удаётся вернуться на эту линию. Пытаюсь успокоить:

— Тш-ш-ш, Дима! Всё хорошо. Иди ровней. Ещё немного!

Успокаивается. Идём по коридору, переступая через охранников, Димка опять начинает нести какой-то бред, но мы уже совсем близки к выходу. Я захожу в будку, не отпуская Димку, отключаю рамку, и мы выходим в холл, а из него — на свободу, на улицу.

Свежий воздух бросается нам в лицо, и только теперь я понимаю, что в помещении воздух был несколько затхлым. Быстро ориентируясь на местности, вспоминая жизнь своей проекции, веду Димку направо. Мы идём в течение минут пяти по тротуару, минуя одиночные фонарные столбы, пока не доходим до моста. Здесь более-менее безопасно, да и время моё подходит к концу, а ничего более сделать для Димки я уже не могу — теперь всё в его руках. Подвожу его к опоре моста и усаживаю.

— Димка, ты в порядке? — спрашиваю я, пытаясь заглянуть ему в глаза.

— Я доброе утро, — только и отвечает он, чем вызывает у меня ухмылку. Глажу его по голове:

— Ничего, это скоро пройдёт

Гляжу на часы. Осталось минут пять, а то и меньше.

Мне нельзя здесь оставаться. Мне надо возвращаться к себе. Димка, сейчас очень важно, чтобы ты меня понял и запомнил, что я тебе скажу, — я трясу его за плечи, от чего, как кажется, тот немного приходит в себя. — Димка! Ди-имка! Соберись! И запомни! Тебе нужно вспомнить себя на старой линии! Слышишь меня?

— Да, конечно, — уверенным голосом и с видом вполне адекватного человека важно отвечает он и заключает с видом знатока: — Красная линия — линия скоро заката!

Тяжело вздыхаю и качаю головой. Задумываюсь на пару секунд, но понимая, что никакого иного выхода нет, внушаю напоследок:

— Дима, вспомни себя, вспомни что-нибудь очень яркое и важное для тебя из той твоей жизни! Это критично для тебя. Если ты этого не сделаешь, то тебе крышка. Ты понял?

Неясно, понял ли он меня, но надеюсь, что хотя бы часть этой информации где-нибудь да отложилась у него на подсознании...

Встаю, смотрю на него, перебирая мысли в голове, после чего заключаю:

— Всё. Больше я сделать не могу. Я убегаю. Надеюсь, мы ещё увидимся, — снимаю с себя плащ и прикрываю им Димку, чтоб тот совсем уж не замёрз.

Поворачиваю налево и направляюсь дальше по дороге. Удивительно, но складывается ощущение, что там, впереди, где заканчивается мост, совсем ничего нет — там чернота и полнейшая пустота. Немного не по себе от этого, но что-то внутри подсказывает, что надо пройти в эту черноту, которая с каждым шагом всё плотнее и плотнее окутывает пространство вокруг меня.

И вот очередной шаг вперёд, и я снова в своей комнате, сижу в пижаме на кровати, а в кресле напротив меня сидит Кирилл и курит.

— Отлично, — сухо заключил он. — Ты неожиданно хорошо справился со своей задачей — тебе удалось быстро собрать нужную линию и соскочить с неё в самый подходящий момент. Пока у тебя плоховато, конечно, с удержанием себя на месте, но это, возможно, придёт с опытом. Однако не думай, что мы на этом сегодня закончили.

— По-видимому, я сегодня не смогу нормально поспать, — проворчал я, хотя особого желания этого делать у меня уже и не было. С другой стороны весь этот странный сон уже успел меня изрядно вымотать...

— Поспишь после смерти, — резко отрезал Кирилл. — А сейчас ты должен научиться собирать куски своего осознания со своих проекций. Без этого не может существовать ни один конструктор, так как без этого у него совсем не будет энергии, а черпать её откуда-то надо.

Слушая его, в голове у меня барахтались мысли о том, что я встал на какую-то странную, кривую дорогу. Впрочем, уже было очевидно, что особой альтернативы больше у меня и нет. Теперь всё, что мне оставалось — следовать заданному пути, без особых раздумий и противодействий со своей стороны. Однако, тем не менее, некоторые сомнения, вложенные в меня «Союзником» и Стеллой, подтачивали изнутри...

— Расслабься и подумай о какой-нибудь проекции, — дотягивая свою сигарету проговорил Кирилл.

Его образ и его жёсткий взгляд с небольшой сумасшедшинкой в глазах внушали страх, но и одновременно с этим требовали тотального повиновения.

Я кивнул и закрыл глаза, не меняя позы, сидя в постели. В голове промелькнуло несколько картинок, и мне захотелось остановиться на одной из них. Я смотрел на неё как хищник на жертву, я оценивал её параметры, анализировал, сколько энергии могу получить за счёт этого предприятия и понял, что нужно сделать и как. Мне нужно переместиться в эту проекцию и высосать её. В голове начал раздаваться хаотический шёпот нескольких голосов, сливавшийся в не перевариваемую кашу, который начал постепенно усиливаться и принимать зримые очертания и осязаемые формы. Я моргнул...


«Точка»
Подняться вверх страницы
;)
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).