Жить с верой легче - есть тот, на кого можно всё свалить

Подполье

Внизу, у подъезда, нас ждала машина с символикой компании «Газелкин» и выведенным на боках брутальным слоганом, всегда вызывавшим у меня улыбку: «Проблемы грузов — к Газелкину в кузов». Неясно, выступала ли эта компания официальным прикрытием этих ребят или была просто нанята для перевозки, но мы направились именно к этой машине. Шофёр, сидевший за рулём на изготовке, окинул взглядом нас с Мишей и возмутился через своё окно:

— Ты говорила только об одном!

— Планы несколько поменялись, — тоном, не подразумевающим никаких возражений, ответила Ира и направилась к задней двери машины, открыла её и предложила мне зайти.

Мы с Мишей, неуверенно подошли к задней двери и заглянули внутрь. К нашему удивлению салон внутри Газели выглядел совсем не так, как обычно выглядят подобные — он был весь обит синим бархатом, слева и справа, у боковых стен, стояли два мягких чёрных кожаных кресла, между ними располагался небольшой прямоугольный стеклянный столик. Потолок в салоне был невысокий, но при этом такой, что можно было спокойно сидеть, не сгибаясь в три погибели. Окон, естественно, никаких не было — только задвижка между салоном и отделением водителя, которую, по-видимому, можно было открыть для того, чтобы дать какие-нибудь указания.

— Вау! Вот это круть! — Восхитился Миша.

— Ага, — подтвердила Ира. — Только ты едешь впереди, рядом с водителем. А тут — мы с Романом Юрьевичем.

— Ну, вот, так всегда! — давя своё расстройство, попытался шутливом тоном ответить Миша.

Я помог сесть Ире, потом влез в салон сам.

— Ну, чего ждёшь? — спросила Ира Мишу. — Иди, усаживайся, мы отправляемся, — и закрыла дверь.

Мы оказались вдвоём в тёмном салоне с белой неоновой подсветкой по периметру потолка и зеленоватой подсветкой столика. Несмотря на то, что весь салон был изолирован, душно не было — по-видимому, где-то неслышно работал кондиционер, поддерживавший температуру на комфортном уровне.

— Не ожидали такого?

Я задумчиво покачал головой. Послышался звук хлопающей двери рядом с водителем (это садился Миша) и заводящегося двигателя. Мы тронулись. Машина на удивление шла очень тихо и ровно — так, как обычные Газели никогда не ездят. Так скорее ездят лимузины...

— Что это за машина чудная такая? — поинтересовался я.

— Это для прикрытия. Её в своё время Алексей Алексеич организовал, — ответила Ира и достала откуда-то слева от себя бутылку Брюта и два бокала, я даже не заметил, как и когда это произошло.

— Алексей Алексеич? — поморщился я.

— Ага, — продолжила она, ловко открыв пробку и разливая по бокалам. — Он наш лидер.

— У вас секта что ли?

— Нет, что вы, Роман Юрьевич! — засмеялась она. — Какая секта?! У нас подпольная организация. Мы пытались действовать официально, зарегистрировать свою партию, но Путинская система нас выдавила в подполье.

Ира протянула мне мой бокал.

— За что пьём? — спросил я.

— За свободу.

Я хмыкнул, но чокнулся. Шампанское было явно ненастоящее — в нём чувствовалось то, что газ носит не природный характер. Это было скорее сухое газированное вино, нежели Брют. Тем не менее, я выпил, и даже не поморщился.

— Ок, — заключил я после пары глотков. — А теперь расскажите, что происходит и зачем вам я.

— Всё очень просто, — затараторила Ира, ставя бокал на край стола. — Ваши идеи о свободе вдохновили и сплотили многих людей. И мы не уверены, что, если вы попадёте в руки путинской системе, то ваши идеи останутся нетронутыми, и вы останетесь верным им.

— Подождите, — с наигранным недопониманием перебил я. — Почему вы всё время говорите: «Путинская система»? При чём здесь Путин? Современная политическая система не им была заложена, а ещё Сталиным... Путин ничего со сложившейся за эти годы, эволюционировавшей, номенклатурной системой не сделал. Он только чётче указал права и обязанности номенклатурщиков...

Ира смотрела на меня стеклянными глазами, по которым было видно, что всё, что я только что сказал, отразилось от неё как свет от зеркала, а внутрь ни пучка не попало. Отточенными чужими фразами, положенными ей в голову кем-то посторонним, она ответила:

— Путин создал воровскую систему власти, в которой каждый ворует, и может воровать, сколько ему влезет, до тех пор, пока делится с другими.

Я изучающе посмотрел на неё и попытался забросить удочку:

— И что же вы предлагаете сделать для решения проблемы? Повесить Путина на столбе?

С небольшой улыбкой, но на полном серьёзе, Ира клюнула:

— Это могло бы решить проблему...

Я ужаснулся, но попытался отшутиться:

— То есть вы хотите сказать, что «Путин очень плохой»?

— Ну, Роман Юрьевич, как вы не понимаете?! Путин же создал эту систему... — начала было она, но я её перебил, поняв, что это кто-то другой говорит из её головы, и вести беседу с ней бесполезно.

— Ок. Я понял вашу позицию. Едем дальше. Какое я имею отношение ко всему этому? Я, вроде бы, никогда не призывал к свержению власти, физической расправе или смене политической системы...

— В вашей статье, произведшей фурор, — с проникновением и безмерным уважением начала отвечать Ира, — были идеи о свободе, о том, что каждый человек свободен по своей натуре и не только может, но и просто таки обязан добиваться своей свободы, какими бы ни были средства...

Я хмыкнул и несколько поморщился. Мне не понравилась такая вольная интерпретация моей статьи.

— А вам не кажется, что вы вульгарно понимаете мои идеи? — Начал с пылом защищаться я. — Человеку действительно дана свобода, и стать свободным может каждый, кто сумеет освободить своего внутреннего раба... Однако я нигде не говорил о том, что свободы надо добиваться любыми средствами, и уж тем более нигде не упоминал о революции. Да и, в конце концов, каждый волен выбирать, что хочет, и даже отсутствие выбора — это выбор человека... Нельзя заставить человека стать свободным. Решение принимает всегда только сам человек...

— Ну, уж не знаю, что вы хотели сказать в статье, но все поняли вас именно так. А вы сами нам интересны именно в роли идейного вдохновителя, — уверенно ответила Ира.

Мы замолчали. На меня напала небольшая паника: не уж то мои читатели увидели только эту, внешнюю сторону моей статьи? А как же линии? Как же собственное восприятие?! Может быть, кто-то осознанно так интерпретировал мою статью, кто-то специально её пропиарил именно в этом ключе? Или, может, именно эту сторону люди уже давно хотели увидеть, а я просто дал повод? Я погрузился в себя, обдумывая, что же ещё можно было трактовать иначе, и к каким последствиям это может привести. Ира же сидела, потягивая шампанское, поглядывая оценивающе на меня. Вдруг, она звонко рассмеялась и слегка подтолкнула мою коленку свободной рукой.

— Да ладно вам, Роман Юрьевич! Чего вы так почернели как грозовая туча? Вы же людей вдохновляете! Благодаря вам многие начинают задумываться о своём месте в мире, о себе и своей свободе...

Я в ответ коротко улыбнулся губами. Именно в этот момент я как будто несколько отстранился от всего происходящего и занял роль наблюдателя. Свобода, в конце концов, заключается не только в выборе того, куда идти, но и того, как трактовать выбранный путь. И важнее, действительно, чтобы человек задумался о своей жизни и сделал какие-то собственные выводы, выбрал свой путь, нежели просто послушно и бездумно пошёл по проторенному пути.

Неожиданно в салоне появилась мелкая дрожь, и я осознал, что всё это время наша машина ехала плавно, практически не качаясь, но на достаточно большой скорости. Ира убрала бутылку из-под шампанского, которую мы незаметно для себя за это время успели уговорить, и уложила бокалы в специальный шкафчик слева от себя, расположенный на уровне кресла. Я успел лишь заметить, что в этом шкафчике в специальных формах из поролона были ещё бокалы для красного вина, коньячные бокалы и водочные стопки. Возможно там было ещё что-то, но дальше сунуть свой любопытный нос мне не удалось.

— А куда мы едем?

— В наш штаб. Вам надо познакомиться с Алексеем Алексеичем. Мы, кстати, уже через пару минут будем на месте, — уверенно заключила Ира.

— А откуда вы знаете? — удивился я.

— Разве вы не почувствовали, что мы съехали на просёлочную дорогу?

— Это просёлочная дорога? — искренне удивился я. — И в машине всего лишь мелкая дрожь?!
Ира кивнула.

— Машину разрабатывали отечественные конструкторы ещё в начале 90-х... Работы не было, так что они выполняли этот заказ практически за еду. Только в массы она не пошла — остался лишь один экземпляр...

— Удивительно! — искренне поразился я.

Тем временем машина замедлилась и вовсе встала, дрожь прекратилась. Снаружи раздался стук дверей, шаги, после чего дверь салона открылась. Я вышел наружу, Ира последовала за мной.

Мы приехали к зданию какого-то заброшенного НИИ советских времён, без каких бы то ни было опознавательных знаков на стенах или дверях. Оно было многоэтажным, обнесённым бетонным забором. Территория была прибрана, но находилась в небольшом запустении — по ней явно не часто прогуливались.

— Что за чёрт? — спросил подошедший Миша. — Куда нас привезли?

Но никто на его вопросы отвечать не собирался, да и он, судя по всему, не особенно ждал ответа...

— А ты разве не видел, куда нас везли? — спросил я.

— Мне завязали глаза платком.

Я смутился. Значит, не хотели, чтобы кто-нибудь видел путь.

— Ну, и тряска же была! Я чуть не блеванул, пока ехал, — пожаловался Миша, тяжело вздыхая. — Чёртовы Газели! Чтоб я ещё раз сел в эту колымагу!

Ира улыбнулась и пояснила мне:

— В машине установлена компенсационная система. Физика, знаете ли... Если в одной части спокойно, то другая должна демпфировать колебания...

Я сделал умное лицо и кивнул.

Ира подошла к зданию и открыла старую мощную потёртую деревянную дверь. Мы зашли.
Внутри была проходная с турникетом и охранником в будке. Тот навострился, завидев нас, сделал серьёзный вид, но останавливать не стал, признав Иру.

Внутри здания были светло-зелёные стены, белый потолок и линолеум в классический совковый коричневый ромбик, в некоторых местах порванный, а в некоторых — начинающий отслаиваться.

Мы подошли к массивной бетонной лестнице, когда Ира остановилась и обратилась к Мише:

— Тебе надо на второй этаж, в кабинет 212. Там скажешь, что ты от Прониной Ирины по поводу включения в отряд.

Миша кивнул, сказал, что понял, и недовольно поплёлся вверх по лестнице — ему явно хотелось оставаться в нашей компании. Мы же в молчании и полной тишине пошли по коридору направо, минуя пустынные кабинеты с покосившимися дверями. В конце коридора располагалась железная дверь с надписями: «Не влезай — убьёт», «Осторожно! Высокое напряжение» и т.п. — явная дезинформация для непосвящённых, потому что именно эту дверь Ира и открыла, а я увидел за ней узкую, слабо освещённую лестницу.

— Прошу, — пропустила меня вперёд она.

Я спустился вниз по лестнице в подвальное помещение и очутился в просторном зале с четырьмя одинаковыми выкрашенными под тон стен в тёмно-зелёную краску дверями, отличающимися только текстами на висящих на них табличках. Посередине зала был массивный стол из ДСП с ЭЛТ-Монитором, папкой для бумаг и табличкой «Наташенька», за которым, по-видимому, эта самая Наташенька и сидела, клацая по клавишам клавиатуры. Справа и слева от стола, у стен — мягкие диваны светло-бежевого цвета. Комната освещалась четырьмя напольными длинноногими лампами-абажурами, стоящими в углах, из-за чего свет был рассеянный, жёлтого цвета. Только у Наташеньки на столе была небольшая галогенная офисная лампа, освещавшая ей клавиатуру и кипу бумаг. Воздух в этом помещении был более чистым и свежим, чем в предыдущем коридоре — явно бесслышно работали кондиционеры и какие-то воздушные фильтры. Да и само помещение было более прибранным и ухоженным, чем предшествовавший ему коридор.

Наташенька была милой блондиночкой, лет двадцати, с хорошей фигуркой и приятным личиком. Такой было грех не полюбоваться. Она явно была красивей Иры. Поэтому было несколько не понятно, что такая девушка, с практически модельной внешностью, делает в подвале, работая секретаршей в каком-то подполье.

— Привет, Ната, — обратилась к секретарше Ира.

— Привет, Ирочка, — со скрываемой злостью ответила та. — Ты к боссу?

— Да, знакомься, это Роман Юрьевич, — представила меня Ира, после чего глаза Наташеньки округлились, она встала со своего кресла и протянула мне руку.

— О, Боже! Это вы! Это такая честь для меня! Очень приятно.

Я пожал руку и засмущался:

— Право, я не понимаю, чем заслужил, но мне очень приятно.

— А Алексей Алексеич просил вас сразу же к нему направить. Проходите, вон та дверь, справа, — показала Наташенька.

Я взглянул на Иру. Она кивнула, подтверждая, чтобы я шёл. Я подошёл к двери, прочитал надпись на табличке «Нираков Алексей Алексеич. Босс», ухмыльнулся и потянул за ручку.


«Точка»
Подняться вверх страницы
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).