Арт - Творчество

В поисках темы

Мне выделили комнату на третьем этаже с видом на лес через окна, скованные старыми проржавевшими решётками (такие обычно устанавливают в квартирах на первых этажах). Наверно, это они сделали для того, чтобы, во-первых, я не видел ничего лишнего, а, во-вторых, не удрал... Впрочем, пока у меня самого не было желания покидать своё убежище — здесь я хотя бы знал, что меня охраняют, пусть сама охрана пока и носила скорее тюремный оттенок...

Комната, в которой я обитал, была не очень уютная: опять крашенные стены вместо обоев (это по-видимому был корпоративный стиль: даешь свободу стенам от оков обоев!), только в этот раз они были светло-зелёного цвета, опять старый линолеум в ромбик на полу и опять галогенные лампы под потолком. Однако при всей своей совковости, комната была добротно оборудована: одноместная кровать с пружинами и с мягким матрасом, офисный стул, простенький стол из Икеа, толстенький цветной телевизор, подвешенный к стене и какой-то старенький компьютер, которого, впрочем, хватало для работы с документами и выхода в интернет. На последнем, то ли из-за идеологических соображений, то ли из-за элементарных соображений безопасности, на компьютере была установлена непривычная мне Ubuntu, что в первое время вызвало некоторые сложности во время работ. Однако освоился я с ней на удивление быстро. Алексей Алексеевич на мой вопрос о таком нестандартном выборе операционной системы ответил идеологически верно: «.» признаёт только свободное программное обеспечение. Впрочем, другого ответа от него я, пожалуй, и не ждал...

После того разговора, мы договорились, что я напишу продолжение статьи, только в этот раз акцентирую своё внимание на политическую, а не философскую сторону жизни. Я должен был писать, а меня за это кормили, охраняли и позволяли свободно передвигаться в замкнутом пространстве штаба. В целом такие условия меня не напрягали, времени свободного было море, поставленная задача нравилась, но каждый раз, как я садился за компьютер и пытался что-нибудь написать, то впадал в ступор, и не знал, о чём писать.

Имея в своём распоряжении много свободного времени, я занимался собственным развитием — осуществлял перепросмотр и уже дошёл в нём до себя в трёхлетнем возрасте. Метод работал, и по мере вспоминания, из головы вытаскивалось всё больше и больше деталей. Это было как снежный ком, катящийся с горы, остановить который уже просто не представлялось возможным. К сожалению это совсем не помогало в написании статьи, и я чувствовал, что скоро Алексей Алексеевич спросит, а мне нечем будет ответить...

В этих условиях и со страхом перед своим неопределённым будущим, я прожил около двух недель. Пару раз я встречался с Алексеем Алексеичем, и когда тот спрашивал: «соу, как оно движется?» — я коротко отвечал: «притти гуд» — и делал голливудскую улыбку, стараясь не показывать своей растерянности и страха.

То ли из-за этой мысленной загруженности, то ли из-за ленивого образа жизни, за всё это время мне и в голову не пришла мысль встретиться с Кириллом или попытаться установить связь с кем-нибудь из своих друзей и родственников. И однажды неожиданно для себя я осознал, что стал абсолютно самодостаточным и самостоятельным, и мне, в принципе, для движения вперёд особенно никто и ненужен, хотя цель всего своего развития я пока так чётко и не видел.

Пару раз в коридоре я случайно сталкивался с Мишей. У него горели глаза, по всему было видно, что он много впитывает, активно развивается, и ему это нравится. Я, конечно не был уверен в правильности того, что вкладывали ему в голову — из него фактически делали солдата, — но выглядел он абсолютно счастливо, и мне не хотелось поднимать вопросы истинности той или иной позиции. В конце концов, жизнь настолько многогранна и многообразна, что вполне допускает истинность разных взглядов на себя. Только однажды я попытался обсудить с ним его новый дом и образ жизни, но после этого случая зарёкся так поступать.

— Ну, и как ты? — спросил я Мишу при встрече. — Нашёл свою «.»?

— Всё круто! Босс говорит, что я очень перспективен. Правда, некоторые упражнения меня добивают.

Миша показал свои руки. Ладони и пальцы были все в мозолях.

— Это мы стирали свои чёрные носки, — пояснил он. — Босс сказал стирать до тех пор, пока те не станут белоснежными. Я старался, но только стёр их до дыр.

Я покачал головой.

— Бред! Ты хотя бы понимаешь, зачем вы это делали?

Тот в ответ помотал головой.

— Ну, спроси у своего Босса...

— Я не должен задавать вопросов, — с готовностью ответил Миша.

Я удивлённо посмотрел на него. На то, чтобы он стал говорить как космическая обезьяна из «Бойцовского клуба» ушло не более двух недель...

— Как так: «не задавать вопросов»? Ты что, безмолвная марионетка? А как же своя позиция, своя точка зрения?

— Если мы хотим изменить мир к лучшему, у нас должна быть единая точка зрения, — оттараторил выученную фразу Миша, и мне стало жутко одиноко — я неожиданно почувствовал, что во всём этом огромном здании с шестью этажами и подвалом был только один человек со своей личной точкой зрения, с которым я мог нормально поговорить — Алексей Алексеич. Все остальные были просто множеством его копий.

Мучить Мишу я тогда не стал и, обменявшись с ним парой фраз ни о чём, отпустил на свободу.

Проводя время в роли наблюдателя, шатаясь по зданию, я не мог ни отметить серьёзность намерений подпольщиков и то, с какой тщательностью они к чему-то готовились. Однако из общения с Алексеем Алексеичем, я понял, что они по сути сами не понимают, к чему готовятся — только ждут, что скоро рванёт, и они, конечно же, как и большевики окажутся в нужном месте, в нужное время, возглавят революцию и устроят разгул демократии... Им пока явно не хватало нормальной программы, вся полемика сводилась к тому, что счастье будет, когда Алексей Алексеич придёт к власти, но для кого наступит это счастье, было непонятно.

Видя всё это и желая направить усилия подпольщиков в конструктивное русло, я понял, какова моя цель пребывания в их среде — нужно начать создавать программу движения. Причём сделать её нужно для начала в виде серии статей, в каждой из которых должны рассматриваться элементы, которые потом войдут в программу, а пока будут просто задавать общее направление движения подпольщиков.

И вот, наконец, я собрался с силами, сел за компьютер и задумался, с чего же начать. Примерно за полчаса я исписал страницы три электронного документа общими мыслями и идеями о программе, отчего получил немалое удовольствие, однако решить, о чём же именно из всего этого многообразия писать в первую очередь, так и не сумел. Я опять попал в тупик. Примерно в течение часа я бесцельно болтался по комнате, томясь от раздумий о том, с чего начать. И только, когда я плюхнулся от бессилия на свою кровать, неожиданно почувствовал, что решение моей проблемы лежит где-то рядом.., только на другой линии.

Я закрыл глаза и попытался почувствовать, что это за линия. Я ощутил её цвет, и её пульсацию, а потом на каком-то внутреннем уровне ощутил свою проекцию на той линии. Проекция отличалась от всего, что я уже успел повидать каким-то странным восприятием. Однако, меня это несколько не смутило, а скорее даже заинтриговало.

Движение вперёд, осознание, и вот он я, на другой линии, в чужом сознании...


«Точка»
Подняться вверх страницы
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).