Арт - Творчество

Стазис

Несколько дней после того происшествия с моими побегом и поимкой я приходил в себя. Пару раз виделся с Алексеем Алексеичем. Тот лишь с ухмылкой посматривал на меня как на нашкодившего ребёнка, но ничего о происшествии не говорил.

Жуткая апатия напала на меня — только теперь я ощутил, что оказался в западне, из которой мне просто так не выбраться. Всё, чем можно было заниматься — это сидеть, писать, есть и спать... Только слепая и ничем не поддерживаемая надежда на то, что кто-нибудь придёт и спасёт меня, грела душу. Но кто меня вызволит из этой темницы? Дима? Игорь? Они не знали, где я, и не смогли бы мне помочь... Кирилл? Кирилл действительно мог бы помочь, но, наверно, даже если бы знал, где я, скорее бы заключил, что надо перестать себя жалеть, пора действовать — мол, судьба человека зависит лишь от его действий... Впрочем, даже возможность услышать эту фразу из его уст для меня была бы своеобразным спасением. Но такой возможности не было.

Размышляя о Кирилле и моей судьбе, я немного успокоился. Возможно, Кирилл оказывал на меня влияние даже просто находясь в моей голове в виде образа... Я решил, что раз меня не хотят выпускать физически, то я попробую выбраться, используя своё умение собирать линии... По крайней мере, если я могу оказаться на любой другой линии, в любое время, то что же мне мешает переместиться в другое место на этой же линии? Этот фокус легко уложился в моей голове, хотя я до конца не понимал, как его осуществить.

В один из вечеров, после дня с этой мыслью, когда всё в «.» поутихло, и все улеглись спать, а я убедился в том, что никто меня беспокоить не будет, в своей комнате для фона включил какой-то альбом группы «Аукцыон», погасил свет, лёг в кровать, закрыл глаза, расслабился и начал себе представлять место, в котором хотел бы оказаться.

В воображении почему-то всплыл какой-то знакомый бар — не знаю, почему именно он пришёл мне в голову, и видел ли я его в реальной жизни, но картинка представилась мне очень живой. Стены обшиты осиновыми досками, люди в баре сидят за массивными квадратными дубовыми столами. На стенах — плакаты советских времён, на столах у многих — алюминиевые бидоны с пивом и закуска в виде сушек, скумбрии и сухариков.

Картинка представилась настолько ярко, что я непроизвольно сел в кровати и потянулся за гранёным стаканом с пивом, стоящим передо мной. Каково же было моё удивление, когда я почувствовал его в своей руке.

Я открыл глаза и понял, что уже нахожусь в баре. Напротив меня в хлопковой тельняшке сидел Кирилл, допивающий своё пиво из полулитровой кружки. Допив, он вытер рукавом губы, раздавил левой рукой сушку, закинул в рот один из осколков и заговорил:

— Ну, чего? Как жизнь?

Я опешил. Вроде бы я только что был в своей комнате, а тут такое... Может, я сплю?

— Чего ты дёргаешься? — бросил он. — Сколько можно при каждом переходе сомневаться, о том сновидение это или нет?! Вроде бы не маленький уже! Уже даже сам мочиться ходишь...

Это был Кирилл, я узнал его по дурацким шуточкам и хитрой интонации... И любая мысль о сновидении была отброшена — сны не бывают такими реальными. Даже осознанные...

— Я просто не ожидал.., — улыбаясь, начал оправдываться я, но вовремя собрался и осёкся. — Я рад тебя видеть.

— Что, Нираков уже достал?

— Не то чтобы, — даже не удивляясь тому, что Кирилл знает Алексея Алексеича, ответил я, — просто нужно было сменить обстановку...

— А в чужом сознании тебе не понравилось разве? Зачем ещё менять обстановку? — он хитро поглядел на меня.

Я заулыбался, покачивая головой.

— Я знал, что ты и там меня достанешь...

— Ну, не могу же я тебя отпустить одного совершать глупости! Ты итак чуть себя не угробил... Без моей помощи, так и погиб бы... Впрочем, может, это было бы кому-нибудь и на руку...

— Кому?

— В своё время, всё сам узнаешь, — не придавая значения словам бросил он и, не давая мне опомниться, продолжил. — Вообще же ты молодец: так легко нашёл выход из своей ситуации с заточением. Я от тебя этого не ожидал. Плохо, конечно, что ты пока не в состоянии быстро собирать нужные линии, но хорошо, что ты можешь чётко себя осознавать... И с каждым разом ты всё меньше и меньше теряешь себя — а это уже признак зрелости.

Кирилл хитро улыбнулся.

Первый раз за всё время нашего знакомства Кирилл меня похвалил. Обычно, как я вижу теперь, он тычками и шуточками подталкивал меня в нужном направлении, помогая мне развиваться, но в этот раз он просто похвалил меня, что до невозможности мне польстило.

— Кирилл, это всё прекрасно, но я до сих пор чётко себе не представляю, куда двигаюсь.

— А это и нормально, — простецки сказал тот в ответ и сделал пару глотков из наполнившейся до краёв чудодейственным образом кружки с пивом. — Конструктор никогда не знает о том, куда движется — он полагается исключительно на собственные ощущения. В этом как раз и вся красота — ощутить, куда тебя тянет и двигаться в этом направлении.

— Как-то это странно, — не понял я его идею. — Ты мне говоришь, что конструктор должен себя осознавать и принимать решения не на автомате, сам же призывал к тому, чтобы я понимал, зачем совершаю действия, и тут ты мне утверждаешь, что на самом деле конструктор должен просто двигаться по течению? Противоречие...

— Никакого противоречия, — помотал головой Кирилл. — Конструктор движется не безвольно, а в соответствии со своими желаниями. Конструктор — это единственное полностью свободное существо на свете. Даже создатели не свободны так, как конструкторы.

— Создатели? Что за создатели? — Не понимал его я.

— Ну, это такие надутые тюфяки, — игриво объяснял Кирилл. — Мы их в шутку называем «Создателями», так как те считают себя творцами этого мира...

— Это как? Есть люди, считающие себя богами?

Кирилл ухмыльнулся.

— Практически любой человек считает себя богом: бессмертным, всесильным и уникальным. Особенно в минуты душевного подъёма. Но роль этих существ мне не понятна до конца. Они не боги, они ничего не решают, ничего не делают, но мои встречи с ними продемонстрировали, что они обладают очень большой силой... и при этом частенько остаются надутыми тюфяками.

Кирилл задумался на пару секунд.

— Я общался с одним из таких, — продолжил после паузы он. — Его звали Ра. он действительно был сильным. Он мог мир перевернуть наизнанку, мог так залезть в твою голову, что ты начинал сомневаться в своём существовании... Легко мог по мне прочитать всё, что я помню, всё, что знаю, всё что чувствую, всё что буду помнить, знать и чувствовать, причём во все мгновения, на всех линиях.

— Он был богом? — Спросил я.

— Да нет же, не богом, — немного раздражился Кирилл. — Просто очень сильным, занятым и несвободным существом.

— Почему несвободным?

— Потому что он должен был следить за своим миром и не допускать дисбаланса... Он кому-то что-то был должен. А как может быть существо свободным, если оно кому-то что-то должно?!

— То есть этот человек был настолько могущественным, что правил мирами, но ты всё равно не считаешь его богом?

— Не считаю, — спокойно покачал головой Кирилл. — Бога нет. Даже группы богов не существует. Мир значительно сложнее и многообразнее, чем ты его пытаешься себе представить. Это типичная человеческая ошибка — упрощать и воспринимать упрощённо, теряя суть... Например, когда я рассказал про Ра, ты сразу же упростил и сделал в своём модель Ра...

Я посмотрел на Кирилла с сомнением.

— Ну, же, опиши, каким его себе представляешь.

Я повёл плечами...

— Не знаю. Ну, пусть будет что-нибудь типа... Высокий человек, коротко стриженный, с педантичными чертами лица. С прямым носом и тонкими губами. Я тут всё, что угодно могу придумать...

— В том-то и дело, что ты уже придумал и сейчас просто озвучиваешь то, что у тебя сформировалось в голове. При этом ты очень сильно ошибся и все свои последующие рассуждения строишь исходя из этой своей ошибки, исходя из этого упрощения.

— И что же это за упрощение? Он не педантичный?

Кирилл покачал головой.

— Ра — это не человек. Ра — это планета...

— Как это «планета»?

— Вот так это. Это планета, на которую я как-то попал во время своих путешествий. Такая же, как и Земля, Марс, Венера, Солярис... Просто значительно более развитая, с очень высоким уровнем осознания.

Я опешил и замолчал, пытаясь втиснуть в свою голову эту идею.

— В том-то и дело, что люди очень поверхностны, но слишком заносчивы — они делают поспешные выводы на основе поверхностного изучения объекта, после чего с надутыми щеками строят неверные модели и скучно рассуждают о том, чего никогда не было и не будет.

— Это камень в мой огород?

— А ты не человек?

— Человек.

— Значит, и в твой тоже...

— Но и ты тоже же человек, — решил я подловить Кирилла. — Значит тоже делаешь поспешные выводы...

— Это всего лишь твой поспешный вывод относительно меня на основе неправильных посылок, — хитро поглядывая на меня, ответил Кирилл.

— Хочешь сказать, что ты не человек — с издёвкой спросил я.

Кирилл не отвечал, глядя на меня в упор. Из-за его взгляда я начал немного нервничать.

— Ты не человек?

Кирилл молчал.

— Тогда кто же ты?

Кирилл немного выставил вперёд подбородок и с шиком произнёс:

— Конструктор.

И после паузы добавил:

— Конструкторы не делают выводов вообще. Они не пытаются познать мир интеллектом — это принципиально невозможно сделать. Конструкторы воспринимают мир как есть и действуют так, как чувствуют.

Я задумался.

Я понял, что за время прибывания в «.», мне уже стало не хватать подобных шизоидных дискуссий, по результатам которых мои мозги вылезали наружу и неожиданно для меня оказывались вместо серого очень важного, самонадеянного, разумного вещества бесполезной кашицей.

— Ты начинающий конструктор, ты сделал несколько шагов к этому состоянию. Не раздувайся слишком сильно, ты сделал приличные шаги, но пока ещё не достаточное их количество. Твой мозг всё ещё играет с тобой в нехорошие игры. Да, ты научился собирать линии, но с точностью конструирования у тебя пока плохо.

— Я научился, но не знаю, как это у меня получается. А ты мне тут ещё и про точность что-то говоришь... Как я смогу её повысить, если не знаю, что делать?

— Просто надо меньше думать и пытаться объяснить и интерпретировать то, о чём думаешь... Например, ты собрал этот бар, но из-за излишнего скрежета твоих извилин, не ощутил, где находится этот бар, что находится за ним... Как ты считаешь, что находится за этой дверью? — Кирилл кивнул в сторону большой дубовой двери, над которой висела светящаяся зелёная табличка с надписью «Выход».

— И что же?

Кирилл с напор надавил:

— Ты опять начинаешь! Отключи сейчас же свою тыковку! Не пытайся представить, не воображай, не додумывай! Не надо никаких тупых допущений и предположений! Воспринимай мир как есть!

— Я не знаю, — сразу же сдался я.

— Слабак, — бросил Кирилл в мою сторону и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

В воздухе повисла пауза, Кирилл выжидающе молчал, глядя на меня с вызовом. Я вздохнул, поняв, что не отвертеться, закрыл глаза и попытался ощутить. Вдох, выдох, почувствовал как воздух циркулирует по лёгким. Вдох, выдох, прислушался к шуму вокруг себя. Вдох, выдох, почувствовал пивной запах в воздухе. Вдох, выдох, почувствовал стены бара. Вдох, выдох, почувствовал пространство за баром... И неожиданно осознал — даже мурашки по коже побежали.

Я удивлённо открыл глаза. Кирилл сидел напротив меня и хитро улыбался своей фирменной улыбочкой.

— Ничего? — спросил я.

Он покачал головой и подтвердил:

— Абсолютно.

— Но разве это возможно? Как может существовать мир из одной комнаты?

— Очень просто. Мы с тобой сейчас находимся в «стазисе». Фактически это мир на задворках алмазного круга. Здесь ничего не существует. Но конструктор, используя своё намерение, может из этого ничего как из глины слепить тот мир, который ему больше понравится.

— Но как? И кто его тогда создал?

— Как — дурацкий вопрос, на который вообще никогда правильного ответа не существует. Никто не знает и никогда не узнает, как на самом деле что-либо происходит в мире. А конкретно этот мир создал ты сам.

— Но я же ничего не делал, — удивился я в ответ.

— Ты представил и осознал. А с твоим уровнем этого уже достаточно...

— Но я выполнял всё те же действия, что и при сборе других линий...

— Наверно, эти действия чем-то отличались...

Я встал, прошёлся по комнате, принюхался, ощутив запах пива в воздухе, пощупал деревянные столбы и вообще убедился в абсолютной реальности пространства вокруг себя.

— А люди? — всё не унимался я. — А люди, сидящие вокруг? Они настоящие?

— Смотря что понимать под «настоящими». Вот ты, например, ты настоящий?

— Конечно, я же себя ощущаю, осознаю! — уверенно изрёк я.

— Значит они тоже настоящие, так как они тоже себя ощущают и осознают.

— Но откуда они, кто они?

— А ты сам не видишь? Они же твои проекции — кусочки твоей энергии. Да ты присмотрись: они похожи на тех людей, которых ты знаешь с других линий... Вон Арди, вон Крис...

Я с недоверием посмотрел на сидящих за столом людей. Они действительно напоминали мне тех, с кем я был знаком на других линиях.

— Но почему они?

— Наверно, они оставили в тебе какие-то следы, вот ты их и вытащил.

— А что они тут делают? — не унимался я.

— Сидят, пьют, что же ещё?

— А они знают, что они в стазисе?

— Нет, конечно. Они тут будут сидеть до скончания стазиса, — пошутил Кирилл.

Я ещё раз окинул взглядом сидящих за столом, и он упал на человека, чьё лицо мне показалось до ужаса знакомым, но кого мне никак не удавалось идентифицировать. Он был лет сорока, абсолютно лысый, с неровным черепом, лицо длинное, нос маленький, глаза глубоко посажены, губы тонкие...

— Можешь поговорить, ничего страшного не произойдёт, — подбодрил меня Кирилл. — Это всего лишь твои проекции...

Я кивнул и осторожно, с недоверием, направился к этому человеку. Подошёл к его столу.

— Здравствуйте, — сказал я ему.

— Ага, привет, — вальяжно ответил он.

— У вас свободно?

— Ну, да, а чё?

— Давно тут сидите? — присаживаясь напротив него, спросил я, несколько не комфортно чувствуя себя.

— Ну, так... — неопределённо ответил он.

— Рома, — представился я.

— Серый, — ответил он.

— Чем по жизни занимаетесь? — спросил я, прикидывая попутно, знаю ли я каких-нибудь Сергеев, похожих на этого.

— Я полицейский, — гордо ответил он и опрокинул рюмку с водкой, на которую я даже ранее и внимания не обратил: откуда взялась — загадка.

— Оу! И как? — немного смущённо спросил я.

— Да так, — неопределённо ответил он. — Тяжёлая работа. Полицейских никто не любит, а защищать вас от самих себя как-то надо...

Я внимательно смотрел на то, как движется его рот, как бегают глазки, и слушал, пытаясь ощутить, откуда он взялся. И пока он говорил, я постепенно начал ощущать, откуда его знаю, и кто он такой... Я ощутил его своей кожей, своим организмом, и это ощущение оказалось неожиданным — у меня закружилась голова, а мир пошёл петлёй. В глазах потемнело и, если бы я не сидел, то, наверно, упал бы навзничь.

Открыл глаза. Я (или что-то похожее по ощущениям на меня) был на улице. Была зима, морозно, вся земля в сугробах, а по небу лениво прогуливались фиолетовые тучки... От стазиса и Кирилла не осталось и следа...


«Точка»
Подняться вверх страницы
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).