Арт - Творчество

Общественный приговор

— А я пойду в копы, когда вырасту, — говорил взахлёб один мальчик другому. — Копов все боятся. Пусть только попробует мне кто-нибудь замечание сделать! Я такой «хрясь» дубинкой по башке!..

Дети. Мало, чего в жизни понимают, зато всё видят насквозь, чистым и не испорченным человеческими выдумками.

Я ухмыльнулся. И сам, ведь, периодически дубинку в дело пускал. Но по-другому с этим быдлом, ведь, никак! Пока им силу не покажешь, не поставишь на место, не будут уважать. Будут приставать: «Да какое ты имеешь право?! Да я ветеран Поганской войны! Да у меня ордена! Да у меня медали!» Да срал я на твои побрякушка! Если умный, не будешь на прозаморских митингах кулаками трясти! А если дурак, так и получи дубинкой по башке!

Но как же иногда это всё надоедало и мутило! Я всегда знал, что проще — ничего не делать, как некоторые мои коллеги — просто бумажки оформлять, формально составлять протоколы и крышевать преступников. Или же как один мой знакомый — лежать на печи и ничего не делать. И иногда так хотелось такой же спокойной жизни, но я так никогда не мог — я должен действовать так, как подсказывает мне моё нутро и Аркаша. Если человек мудак, и своими действиями может навредить себе и другим, то лучше ему заехать дубинкой по рёбрам, скрутить и на 15 суток засадить, нежели давать ему разлагать себя всякими либерастскими идейками.

В тот день у меня было минут тридцать свободных — после этого у нас должны были быть сборы и отправка в Царьград. Говорят завтра — послезавтра там ожидаются экстремистские митинги на тему выборов. В общем, как говорит наш шеф, какая-то гнида недовольна успехами нашей великой империи и раскачивает лодку. Всё эти заморские шпионы! Всё им не сидится, лишь бы другим нагадить из зависти. Нам волшебное зеркало про них всё уже рассказало!

В общем, у меня было ещё полчаса, и как правильно подсказал Аркаша (это голос в моей голове) мы как раз успели бы заглянуть в пару мест, наведаться к паре приятелей...

Вначале я зашёл к Дрону. Это был хозяин продовольственной избы на углу Соловьёвой улицы. Сука та ещё — явно с гномьей кровью — всё время бабло зажимал и отмазывался.

Вошёл я в избу, смотрю какая-то дура у кассы.

— Дрона, — говорю, — позови.

Она форму увидела, сообразила сразу, чо надо, и закивав, убежала в подсобку. Долго ждать не пришлось. Вместе с Дроном вылезла.

— Привет, — говорю. — Бандиты не достают?

— Только в форме, — отшутился типа. Ха-ха, как смешно!

— Врежь этому козлу, чтобы больше такие шуточки не отпускал, — предложил Аркаша. Но я решил пока попридержать коней.

— А голосовать ходил? — спрашиваю.

Я-то сам с утра уже проголосовал — на наш участок привезли урны и сказали: голосовать надо за князя Владимира. Никто, конечно, никого не заставляет, но кто проголосует против, лишится премии на весь следующий год. А так и надо, я считаю. Правильно это. Если работаешь на благо отечества, то и голосовать должен во имя него...

А этот елозить начинает. Типа, нет времени на эту ерунду, да итак понятно, что выберут князя Владимира на четвёртый срок, так чего же тогда рыпаться?.. а сам, сука, пару недель назад как-то проговорился, что «жуликов и воров» пора мочить. Не мне, конечно. Я бы сразу на кол за такие слова посадил. У меня как у князя Владимира разговор короткий.

— Чё с деньгами? — спрашиваю. И тут же эта сволочь начинает выкручиваться. Понимаешь ли товар идёт плохо, многое приходится утилизировать...

— Короче, — перебиваю я, — гони бабло, — и тянусь к дубинке.

У этого гомодрила уже рефлекс выработан — как-то мы с Аркашей ему прилавок расфигачили и пару рёбер пересчитали. С тех пор Дрон знает, что со мной шутки плохи. Вот он и вздохнул тяжело (как будто от сердца отнимает), и достал пачку, перетянутую резиночкой.

— Вот, — говорит. — Всё, что есть. Остальное будет на следующей неделе.

Бедненький. Так и хочется ему посюсюкать. А когда на него бандиты Соловья наехали, кто его отбивал и защищал?! Конечно же отряд ментов со мной во главе. А теперь мнётся и выёживается... сука неблагодарная! Так ему прямо в лицо и сказал, что о нём думаю. А эта сволочь только буркнула что-то о том, что в наше время разницы между полицией и бандитами нет, и быстро смылась к себе в подсобку, поджав хвост. Ну и хрен с ним. Какая разница, что он там себе думает промытыми заморскими шпионами мозгами?! Главное, чтобы платил исправно...

У меня ещё было время, и я решил заглянуть к Гарику — тот как раз находился у Горынной улицы, в нескольких минутах ходьбы. Его я уже давно крышевал. Попался как-то мне, придурок, с дурман-травой. Ну, ясен пень, сажать его бессмысленно — волокиты и бумаг много, отдачи никакой (разве только разнарядку выполнить, но тогда у меня в плане наркоторговцев не было). Так что лучше было его доить... Так и прошло уже года два: я к Гарику наведывался раз в две недели за баблом, тот платил исправно, но вечно выёживался как-нибудь. А дрянь эту его я никогда не брал — мало ли, что эта мелкая гнида подсунет...

Аркаша в тот день молчаливый какой-то был. Обычно его не успокоить — всё время фонтанирует и чего-нибудь выдумывает... Вообще, это я, чтобы вы в курсе были расскажу, первый раз он ко мне пришёл после драки с «песками», когда я ещё молокососом был и состоял в группировке. В 90-е это было. Классное время... Наша группировка шишку держала на районе. Даже менты нас боялись. И вот как-то была у нас стрелка с «песками», во время которой завязалась большая драка — толпа на толпу. Я парочку пидарасов приложил и ещё нескольким рёбра переломал... в общем, хорошо драка шла, когда какая-то гнида меня со спины арматурой по башке огрела и вырубила. Очнулся я уже в больнице, тогда же и Аркаша ко мне пришёл. Помню, решил я, что он домовой, который случайно во время драки ко мне в ухо попал, а теперь выбраться не может. Вначале так перепугался жутко, что даже пытался ухо себе ногтями расковырять и вытрясти Аркашу из головы — долго крутился и царапался. Но тот сумел меня успокоить. Рассказал, что он не домовой, а мой ангел-хранитель и союзник. И с тех пор мы не разлей вода. Мы с ним и на работе вместе, и дома... Вообще просто неразлучники. Но в тот день он чего-то поутих.

— Привет!

— Приэт! — отозвался Гарик. Мы пожали руки.

— Чё, Гарик, как бизнес?

Гарик был дёрганным и нервным. Вообще он был гоблином, и как все гоблины много бегал, суетился, плоско шутил и трещал бестолку.

— Да так, идёт по-тихоньку, — рукой подёргал, показывая, мол «так-сяк». — Траву не очень берут, зато грибы расходятся на «ура».

— Это же круть! — отозвался я.

— Серый, давай мы ему всё-таки башню дубинкой раскрошим и всё бабло снимем? — проснулся Аркаша.

Он мне это уже ни раз предлагал, но если я сейчас срублю большое бабло, то лишусь бабла поменьше, но зато постоянного. Аркаша был импульсивен и не умел заглядывать наперёд. Никак мне не удавалось его переучить в этом смысле.

— Вот, — протянул мне Гарик конверт с нарисованным губной помадой сердечком. — Тут тебе в благодарность за безопасность.

Гарик никогда не мог спокойно и тихо передать, обязательно надо было выпендриться, обязательно что-нибудь такое выкинуть — специально бесил меня гадёныш. Чувствовал я, что кончит он плохо, но пока терпел...

— Своим клиентам сердечки рисуй, пидрила! — буркнул я ему в ответ и взял конверт.

— Ну, Серенький, не расстраивайся, не плачь, — стебался он.

Иногда мне хотелось его избить до полусмерти, дубинку засунуть в задницу и провернуть несколько раз... Но почему-то пока эту идею реализовать не получалось — что-то внутри всё время мешало, как будто тормоз какой-то, как будто время его ещё просто не пришло. С любым другим я бы давно так и поступил, но с этим...

— Ладно. Я поскакал. У нас совещание через 10 минут...

— Боишься опоздать на пятиминутку секса? — с издёвкой бросил Гарик, пожимая руку. Я со злости сжал его руку посильней, от чего тот заизвивался и практически вспорхнул в воздухе, запричитав:

— Да ладно, Серый, да я же шучу! Чего ты?!

Я отпустил руку, сплюнул ему под ноги и, не говоря ни слова, ушёл.

— Надо было всё-таки дубинкой, — прокомментировал Аркаша.

— Дурак ты, Аркаша, — сказал я вслух. — Зачем убивать дойную корову?!..

В участке до инструктажа удалось заскочить к нашему шефу — Полкану Григорьевичу Тугарину.

— Ну, чего там сегодня? — спросил тот, когда я вошёл.

— Сегодня не густо, — сказал я и передал ему 50% прибыли.

— Что-то у всех в последнее время не густо. Кризис мировой, что ли? — возмутился шеф и взял пачку. — Или, может, жмётесь просто, а?!

Я замотал головой.

— Да не, что вы, Полкан Григорич!

— М... Ладно. Иди в 39, сейчас совещание начнём, — проговорил недовольно он. — И сапоги свои начисть — у тебя ещё 5 минут есть, а то не представительно выглядишь.

Пошёл чистить сапоги. Зашёл в комнату для отдыха, там взял щётку, гуталин и начал надраивать. Просто улицы у нас посыпают зимой солью и лошадиным навозом, специально, чтобы снег не таял и не замерзал, чтобы не было так скользко. Поэтому-то сапоги вечно пачкаются.

Пока начищал сапоги, по телеку шли новости. Князь Владимир совещание какое-то устроил. Гонял в хвост и гриву бояр за то, что воруют и ничего не делают...

— Ещё одна актуальная проблема в нашем княжестве — это старость, — говорит Владимир с экрана. — Мы уже ни раз обращали внимание на эту проблему, и по моему поручению министерство здоровья должно было эту проблему изучить более полно. Вы выполнили моё поручение?

Боярин, на которого Владимир зыркнул, только блеет в ответ:

— Мы изучили эту проблем, она касается всех наших граждан и поражает 100% населения...

А Владимир так строго посмотрел на этого боярина и продолжил:

— Так вот, я заявляю, что мы этого просто так не оставим! Мы будем бороться со старостью, не жалея ничего! И обязательно победим её.

В общем, круто он их взгрел! Он вообще крутой — всех в страхе держит, говорит жёстко и по делу. Только такой лидер нашему княжеству и нужен!

Как только я закончил чистить сапоги, начался инструктаж — вовремя успел. Жаль только передачу не досмотрел.

Ну, а на инструктаже шеф говорил, что на митинге в Царьграде ожидается большое количество провокаторов и экстремистов, желающих угробить нашу империю. Нам нужно быть к этому готовым и пресекать любые попытки развязывания розни — всех буйных вязать, и в телеги. Выборы князя — это вам не хрен моржовый, а против нашего князя Владимира много заморских провокаторов попытается действовать. В общем, если увидим следующих людей, вязать без промедления, чтобы те ни делали. И показал портреты каких-то Лимонников, Надвальных и так далее. Я даже не запомнил. Решил, что буду просто вязать непослушных.

После инструктажа нас погрузили в телеги и повезли в речной порт. Я сидел рядом с Нюхом, моим напарником, и молчал. Ну, точнее это он молчал. Мы с ним накануне повздорили, и он особо говорить не хотел. Да и мне с этой крысой общаться больше не хотелось — взбесил, сука, меня своими прозаморскими взглядами и замашками.

Сидим с ним, значит, пьём брагу. И тут он заводит чё-то. Мол, как же его это всё задолбало. Не нравится, видите ли, работа! Не хочет больше с наркоманов и проституток дань собирать, не хочет с Тугарином делиться. Надоела эта система, которая его вынуждает идти против совести...

Надоел, говорит, весь этот театр абсурда и вся эта маска демократии, когда выбирать можно лишь из князя Владимира и вымышленных персонажей. Где это видано, говорит, выборы князя, на которых участвует текущий князь и четыре скомороха: Зюзя, Жирик, Смирик и Прохор. Раньше, мол, хоть помимо скоморохов к выборам бояр допускали. А сейчас Цирк подпускает только тех, кого князь утвердит...

Это всё я ещё стерпел и проглотил, хотя уже хотелось врезать ему как следует.

Потом, падла, говорит, князь Владимир, победивший Кащея 12 лет назад, сам уже в Кащея бессменного из-за ботокса и грибов превратился...

Это меня уже начало бесить. Аркаша уже кричал и истерил, что Нюху пора рыло начистить, и он больше ни слова не потерпит, да и я уже к такому варианту склонялся, но пока благодаря своей силе воли сдерживался. Только намекнул, чтобы тот поосторожней был в критике власти.

Нет, продолжает сука. Начал Владимира поливать: это у него золото в заморские страны вывезено, дворцы по всему княжеству дорогущие построены, его друзья увозят уголь из шахт, народ в рабство продают, а сами золото гребут из казны. Воруют, мол...

Ну, воруют, и чё?! Менталитет у нас такой! Если не будут воровать, то выжить не смогут. Никто в нашем княжестве не выживет, коли воровать не будет.

А тот всё о своём: нужны перемены, за 12 лет уже всё разворовали! Так дальше нельзя. Кащей каждый год обещает одно и то же всё это время, но ничего не делает. Только, мол, и слышны от него фразы типа: «мы должны», «нам надо», «не допустить», — после которых, якобы, не должны, не нужно и допускают...

Но последней каплей для меня было, когда Нюх заявил, что Владимира сейчас никто не поддерживает, и его не выбрали бы князем, если бы он сам не создал список кандидатов. Мол, он на самом деле уже никакой и никто его не любит. Достал, сука. Встал я в самый рост и треснул ему кулаком по роже. Тот и отрубился сразу же — плюхнулся лбом о стол, аж стук раздался. А я плюнул на него и вышел. Предатель родины! Быдло сраное!

А не фиг тут балаган разводить! Пусть знает, как мы со всякими несогласными будем поступать! Ничего, понимаешь, Владимир не сделал?! Прям, как вспомнил я об этом в телеге, кровь закипела и захотелось ещё раз врезать. Да если бы не Владимир, фиг бы я устроился на работу в полицию! Только благодаря тому, что штат увеличили, я смог устроиться. А вспомнить все эти банды в старые времена! Владимир пришёл, и банды пропали. Совпадение, что ли? Да и чё жаловаться?! Сейчас я и одеваюсь лучше — вон, какие на мне сейчас кроссовки крутые — «Nike», я о таких в своё время даже и не мечтал. И ем я сейчас хорошо, и доход нормальный имею! И вообще, пусть вспомнит, каково жилось в 90-е и посмотрит, как живётся сейчас — небо и земля. Князь Владимир — это стабильность! А без него — конец света!

Аркаша тоже злился, пока мы ехали. И чё, говорит, этого либерального мудака взяли с собой?! А я согласен с Аркашей — этот скорее будет думать и болтать, вместо того, чтобы вязать... Ну да хрен с ним! Шеф решил, ему видней.

Пока ехали, отвернулся от этого хрена и на небо смотрел. Оно такое большое, такое просторное. Там такая свобода! Там не надо никого защищать, не надо ни с кем делиться... Там хорошо! Никаких тебе Нюхов, никакой делёжки с Тугарином! Свобода, одним словом!

Доехали до речного порта, выгрузились и пошли к кораблям. Нюх за время поездки ни слова не проронил, а как выгрузились, так ускорил шаг и оторвался от меня. Ну и пошёл он!..

В порту просто таки толпы наших собрались — со всех участков, по ходу, свезли. Как Аркаша их назвал: «свет общества».
Главный по городу приехал, что-то там поговорил про то, что судьба отечества в наших руках, нельзя пропустить заморскую чуму и так далее. Да я и без него всё знаю, поэтому и не слушал. Так только — вид делал. Ну, а потом погрузили по кораблям и отчалили. Я должен был в каюте с Нюхом ехать, но тот, по ходу с кем-то поменялся и ехал с какими-то лохами. Зато я ехал спокойно, без него. И слава богу! Все нормальные копы бухали на корабле и в карты играли, а эти, понимаешь, сидели, чай пили и гундосили там о своих каких-то делишках. Уже тогда у меня эта компания доверия не вызвала... Мы даже с Аркашей пошли с ними разбираться и на палубе по душам поговорили. Но как оно там закончилось уже не помню.

На утро, когда мы уже к Царьграду подплывали, конечно, паршиво было. Тугарин обход совершал и, увидев меня головой закачал и выдал:

— Вечно с тобой проблемы, Лапенок!

Как будто я один такой!.. Нашёл себе козла отпущения. Но я рассол надыбал в камбузе, пока мы причаливали и опохмелился. Я свой организм хорошо знаю — часам к 2 всё уже будет в норме.

Потом случайно на палубе опять с Тугарином встретился. Он уже, вроде как, подобрел.

— Лапенок, тебе есть персональное поручение, — доверительно так говорит. — Тебя мы как самого адекватного поставим в первую линию. Ты один из немногих, кому можно доверять.

Приятно мне стало, что всё-таки начальство ценит...

— Так вот, — продолжает, — если агрессия начнёт нарастать, я лично разрешаю тебе пустить дубинку в ход. У остальных кишка тонка — зассут. А ты со стальными яйцами и всё правильно сделаешь.

— Понял, говорю. Можете на меня положиться.

— Табельное оружие захватил? — спрашивает.

— Конечно, говорю!

— Вот и отлично! Если что, разрешаю использовать.

— Спасибо за доверие, — говорю.

— Давай, — и похлопал по плечу.

В общем, так приятно стало! Такая честь оказана! Аркаша заметил:

— Ну, ты, Серый, крутой! Теперь оторвёмся по полной.

Я ничего не ответил, а только улыбнулся.

Прибыли в Царьград в 11, там нас уже следующие телеги ждали. Погрузились и прямиком к княжескому дворцу. Дубинки и щиты на перевес, у меня пистолет на поясе. Ну, расставили нас там всех, провели ещё один инструктаж. Как будто до того мало трепались! Меня, как Тугарин и говорил, поставили в первый ряд. Сыкотно, конечно, но такая уж у меня работа.

Помёрзли слегка в таком вот строении, а уже через полчасика, как раз часа в два с чем-то, стали подтягиваться эти крысы. Ну, прям, точно крысы — Аркаша так их окрестил: из всех щелей повыползали с какими-то дурацкими плакатами... «Даёшь честные выборы!», «Чурков, побрейся!», «Владимир, будь мужиком! Уходи!» и прочая хрень. Не перестаю удивляться: как только люди так легко ведутся на заморские байки, и чем только думают? Быдло, что тут сказать?! Стадо баранов!

Ну, началось, короче. Стоят напротив нас скандируют, призывают к свержению власти. Бесят жутко. Аркаша подсказывает, что надо бы им всыпать по первое число — успокоятся сразу. С этими, мол, всё просто: пара переломанных конечностей, и все успокоились. Я с ним согласен, только наши ничего не предпринимают — лишь в машины-кричалки кричат: «Расходитесь! Митинг не санкционирован!». Ну, что за болтология?! Ну, какие мы на фиг полицейские, если не можем порядок навести?! Так это бесить начало!.. Аж к горлу подступило.

Переглянулся с парнями слева и справа. Прям на лицах читаю недовольство. Ну, подмигнул там, не говоря ни слова, договорились и дёрнули с криками усмирять толпу. Эти бараны же ничего не соображают, а агрессия растёт: ещё чуть-чуть и хлынут на нас — хрен чё потом сделаешь!

Мне под дубинку пара мудаков попалась, на землю быстро уложил и дальше пошёл: прям сплеча одного за другим, чтобы поняли, кто здесь главный. Крики раздались: «наших бьют». И понеслась. Наши на толпу, эти, как и положено баранам, врассыпную. Давка, паника. Наши давай вязать всех без разбору, а я как ударная сила одного за другим отключаю и вперёд. Пусть учатся, суки, родину любить! А то выдумали себе тут оранжевую чуму!

Жаль, не долго так продолжалось. Какая-то тварь умудрилась засадить мне нож подмышку. До сих пор понять не могу, как такое случилось... Ну, а потом ещё одна сука воспользовалась положением и по горлу полоснула. Слава богу, наши, не долго думая, их уложили и связали. А я падая, перед тем, как потерять сознание, успел пистолет вытащить и пальнуть пару раз в толпу. Дальше ещё больше криков, шум, стрельба... Но там я уже совсем отключился...

Очнулся уже в медицинской палате. Залатали меня и в чувства привели...

Пока в больнице лежал, по волшебному зеркалу видел, что из-за этих заморских уродов в княжестве ввели чрезвычайное положение — какие-то группы экстремистов прям войну на улицах устроили: с коктейлями молотова, с оружием... Страшно смотреть. И страшно в это время лежать в повязках на больничной койке — хочется на улицу, родину защищать.

Князь Владимир объявил, что всё произошедшее на княжеской площади — случайность, из-за недосмотра правоохранительных органов. На меня намекнул. Сказал, что виновные будут наказаны, но и экстремистам не дадут спокойно закон нарушать, предлагают сдаться пока те не зашли слишком далеко.

Тугарин заходил. Говорил, что общество против меня настроено, но наши своих не сдают, поэтому меня отмажут. Да, и не делал я ничего такого страшного — просто свой долг по защите отечества выполнял.

— Надо, — говорит, — Лапенок, тебе только рапорт подать, в котором написано, кто и при каких обстоятельствах на тебя напал. Ну не мог же ты сам без приказа начать драку!

Удивил он меня этой фразой. Сам же на корабле говорил: даю тебе кар-бланш, — а теперь отмазывается...

— И с пистолетом, конечно плохо получилось..., — говорит. — И чего ты с собой его взял?! Но это нестрашно. Надо просто отдельную бумажку написать о том, что ствол был тобою утерян пару дней назад — так мы тебя можем отмазать от тех выстрелов. А вообще положение твоё, конечно, тяжёлое, зря ты так озверел на митинге. Надо спокойней быть...

В общем, отнекивается и открещивается всячески от своего указания. Сука, конечно. Предатель! Ну да хрен с ним! Я и так выберусь — и не из такого дерьма вылезал...

Как выписали, и я вернулся в участок, написал бумажку. Мол, 5 марта, в 14.00 на княжеской площади стоял в кардоне с другими полицейскими, в то время как толпа бесновалась, выкрикивала экстремистские лозунги и призывала к свержению режима. В руке одного из митинговавших я увидел нож и кинулся для того, чтобы изъять холодное оружие. Мой выпад был расценен неверно, и толпа начала кричать о том, что их бьют, и набросилась на полицейских, а человек с ножом атаковал меня и нанёс ножевые ранения в шею и подмышку.

В общем, писать я особенно никогда не умел, поэтому над листочком тупил долго, пока не выжал из себя более-менее приличную объяснительную. Противно всё это, конечно — врать и чё-то придумывать просто, чтобы отстали, для формальности. Но так уж у нас повелось — менталитет такой, так надо.

Взял листок, отнёс Тугарину. Тот перечитал, побегал глазами, наморщив лоб, покивал — всё как полагается.

— Ладно, сойдёт.

Я уже собираюсь уходить, когда он останавливает меня озабоченным взглядом.

— Лапенок, — говорит, — в Царьграде не спокойно. В княжестве неспокойно. Заморские наймиты мутят воду. Сейчас наложили заклинание недовольства на княжество. А ещё... тут на адрес нашего отделения пришло письмо... тебе.

Он достал из стола листок бумаги и протянул мне.

«Серый Лапенок. Общество вынесло тебе приговор» — было на ней.

— Что это значит? — не понимаю я.

— Тебе угрожает опасность. Будь осторожен. Мы постараемся выяснить, кто автор, но пока мы точно не знаем, просто будь осторожен.

— Я сам разберусь, — уверенно изрекаю я и удаляюсь из комнаты.

— Это всё Гарик, — говорит Аркаша. — Сто пудово он. Попугать решил, сука. Давай к нему — разберёмся.

Неприятно, конечно, это всё. Батрачишь так, защищаешь людишек, можно сказать жизни спасаешь, и тут получаешь какую-нибудь гадость. Подобное один раз со мной было — один козёл пошутить решил, и написал, что я умру «сегодня в 13.35». После разговора с ним, тот больше никогда не ходил. Хороший урок для других был. А тут на тебе! Ещё какая-то сволочь появилась. Какая, пока было неясно, но надо было всё равно возвращаться к делам, обойти участок... так что я решил для начала, как и подсказал Аркаша, заглянуть к Гарику.

Пришёл. Тот как всегда дёргается и нервничает.

— Привет, браток, — кидает он, и протягивает руку.

Я гляжу на него оценивающе, руки не протягиваю. Из-за этого тот начинает истерически хихикать и елозить.

— Чего ты на меня так уставился, Серый, поцеловать хочешь?

— Ну, давай, признавайся, гадина, твоих рук дело? — спрашиваю и тыкаю ему в лицо бумажку.

Тот удивлённо с испугом в глазах пробегает её глазами, после чего начинает лепетать:

— Слышь, Серый, ты чего! Да чтобы я такую чушь писал! Ты же меня знаешь — приколоться я могу, но угрожать?! Я любовник, а не боец...

— Знаю я тебя, — не отпускаю я взгляда и хватаю его за шею левой рукой. Тот пытается силой воли переместиться мне за спину (он, падла, такие штуки умеет), но мне Аркаша помогает — вовремя подсказывает, и я выставляю правую руку и сжимаю кулак. Нога Гарика, пытающегося переместиться оказывается у меня в зажиме. Тот кричит и падает. Висит вниз головой — я его держу в воздухе за ногу.

— Серый, да не я это, честное гоблинское! Ты ж знаешь, мне бы своими грибочками торговать, а большего и не надо!

— Тогда кто? — я сжимаю его ногу покрепче. Ещё чуть-чуть и кости захрустят.

Тому больно, извивается и визжит как собака.

— Я не знаю. Серый, да тебя весь район кроме меня терпеть не может, ты не знаешь, что ли? Это кто угодно может быть. Хоть Андрей, хоть Зигфрид, хоть Васька...

— Лжёт, сука, — злиться Аркаша. — Давай его мочконём, а то страха не знают уже! Думают, что постарел ты и хватку потерял, вот и пишут тебе...

— А ты знаешь, Гарик, Аркаша дело говорит: потеряли вы страх, вот и маетесь хернёй! На митинге баранам показали, кто в доме хозяин, сразу все присмирели. Вы только силу и понимаете, — рассказываю я Гарику. А тот только глазками хлопает да мычит:

— Какой Аркаша?! Да я тебя никогда не ослушаюсь, ты же мой спаситель! Я тебе по гроб жизни должен! Если бы не ты, меня бы банда Соловья разбойника до сих пор доила бы!..

Но я уже его не слушал. Достал дубинку — тот ещё больше заверещал и уже в слёзы бросился. Замахнулся. А прямо перед самым ударом эта гадина поменялась в лице — глаза загорелись, злость в них появилась, остервенелость какая-то. Он только и успел сказать:

— Значит и твоё свечение потухнет.

А я одним сильным ловким ударом размазжил его черепную коробку — брызги зелёной крови в стороны. Испачкал меня и сник. Кончился Гарик. Но как-то совершенно не полегчало. Вернее, может, Аркашу отпустило, а мне почему-то так мерзко стало. А ещё эти его глаза в воображении встали и эта странная фраза: «свечение потухнет». Обдолбыш чёртов, не мог уйти спокойно...

Я посмотрел в небо. Как же там легко и свободно! Эта мысль меня ни раз посещала за последний месяц и уже даже начала беспокоить. Аркаша на это время просто замолкал, и ничего, кроме этого голубого неба с лёгкими фиолетовыми тучками для меня не существовало. Сказочно!

Вздохнул, протёр дубинку о куртку Гарика, обшмонал его, достал бумажник, выпотрошил, деньги забрал себе, остальное выкинул. Потом случайно натолкнулся на пакет с белым порошком. Фыркнул и выбросил куда подальше. Из левого кармана куртки вытащил маленькую бумажку желтоватого цвета с жирной точкой посередине и надписью, набранной явно на печатной машинке: «Серый, тебя не существует». Сразу же всё стало понятно. Гарик, небось, пытался меня запугать, поэтому вначале написал ту записку, потом планировал эту мне отправить, потом бы ещё что-нибудь устроил. Всё-таки правильно, что прибил эту мелкую гниду! По крайней мере, так у меня всё логично укладывалось и не требовало никаких дополнительных движений с моей стороны...

Сплюнул на землю и пошёл в супермаркет к Дрону — жутко захотелось достать водки и нажраться. Аркаша меня по дороге успокаивал и говорил, что я всё правильно сделал. В автобусе, пока я ехал, говорил, что Гарик действительно пытался меня поиметь, и я с ним соглашался, но всё-равно внутри что-то подтачивало.

Пришёл к супермаркету. Зашёл внутрь.

— Дрон тут?

— Андрея Степановича нет, — говорит та расфуфыренная деваха. — Что ему передать?

Показываю пальцем на бутыль с брагой.

— Лучше мне передать.

Она глядит на бутылку, краснеет и явно возмущается, но пока помалкивает, после чего из-под прилавка достаёт такую же и ставит передо мной.

— Совести у вас нет, — еле слышно, наконец, говорит она. — Люди работают, а вы крадёте.

— Заткнись, сука, — рычу я, и дубинкой по прилавку: «херакс»! Я не хотел особенно, но Аркаша сказал, что пора бы всем этим напомнить, кто в доме хозяин...

Эта дура испугалась, конечно же, спряталась за прилавком, а я беру бытулку, открываю её и выхожу из магазина. По пути из магазина ещё засаживаю дубинкой по холодильнику с пивом: осколки, бутылки повылетали, о кафель разбились... я выхожу на улицу.

Крадёте! Ишь чего удумала! А сама не крадёт у своего босса, когда возможность появляется?! Все крадут, когда получается. Не крадут только идиоты и импотенты. Такой уж у нас менталитет! Страна такая! Тут нельзя по другому — иначе не выживешь.

Приложился к бутылке, прямо из горла пару глотков сделал. Занюхал рукавом, поморщился. Хорошо. Аж причмокнул от удовольствия. Совсем скоро полегчает.

Неожиданно слышу сзади оклик.

— Серый Лапенок!

Поворачиваюсь. Дрон, Зигфрид, Васька и ещё пара каких-то уродов. У каждого в руках по бейсбольной бите. Подходят ко мне. Ну, ничего, пусть только попробуют — научу их уму-разуму. Раз уж, совсем страх потеряли, надо научить уважать и бояться!.. Я как Владимир их всех предателей к общему знаменателю приведу.

— Чё надо? — спрашиваю, немного отступаю, а сам тянусь к кобуре с пистолетом.

— Общество вынесло тебе приговор, — вальяжно говорит Дрон.

Я хватаюсь за пистолет, а его-то там и нету — кобура пустая, я же от своего избавился, а новый мне, конечно же, ещё не выдали.

И эти бросаются на меня. Дрон бьёт арматурой сверху, я подставляю правую руку. Перелом, рука отказывает. Получаю по рёбрам дубинкой справа от Васька. Затем по ногам от ещё одного. И ещё от Дрона сверху битой по голове... Накинулись, я даже не успел ничего сделать. Уложили на землю и бьют ногами и дубинками. Боль быстро появляется и угасает. Сознание куда-то уезжает. Слышу только, как Аркаша где-то вдалеке кричит в панике и беснуется:

— Нет! Серый! Нет! Держись! Пожалуйста, не умирай! Куда же я без тебя?! Как я без тебя?

— Что ж поделать, Аркаша, — шепчу я в своей голове. — На этом наша с тобой дружба заканчивается. Прости.

А где-то там надо мной то самое небо, в котором летают самолёты! Там хорошо... Просторно... Нет всей этой грязи и этой шушары... Нет никаких Гариков, Дронов, баранов, телевизоров и князей... Там порядок и никакого насилия! Это здесь приходится изворачиваться и всё время показывать силу, а там ты никому ничего не должен. Там можно не выживать, а жить. Но всё кончено! Я сюда больше ни ногой!... Отслужил своё. Хватит. Я — на небо!


«Точка»
Подняться вверх страницы
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).