Арт - Творчество

Три секрета

1. Секрет бессмертия


— Норман, уйди с линии огня! — орал командир где-то у меня за спиной.

Я оглянулся по сторонам, увидел узкие, пыльные жёлтые улочки, вдохнул полной грудью смесь жары, пыли и пороха, почувствовал металл автомата в своих руках и сжал его покрепче, боясь свалиться в никуда. Всё было настолько реальным, настолько настоящим, что во всё это хотелось поверить. Однако я прекрасно понимал, что это всё не моё. Я знал, что на самом деле моя фамилия не Норман, а Иовлев, я живу в совершенно другом мире, а всё это — чужое и не может быть правдой. Всё это — лишь одна из линий, на которой пребывает одна из многочисленных моих проекций.

Мне стало тепло и спокойно на душе. Я повернулся и увидел раскрасневшуюся рожу командира, прячущего свою игрушечную жизнь в окопе. Это зрелище — вид человека, трясущегося за свою жизнь — мне показалось очень нелепым и забавным. Я улыбнулся, понимая, что всё это не имеет ни малейшего смысла, так как всё это совершенно не реально.

— Он спятил, командир, — проговорил в испуге сержант.

— Уйди на хрен с линии огня! — продолжал тот. — Пристрелят!

И тут что-то странное впилось мне в спину. Мне не было больно — было просто как-то непривычно. Я повернулся в сторону, из которой оно пришло и почувствовал ещё несколько таких же. Удивительно, но это были пули!

Командир от испуга замолчал.

— Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное? — спросил изумлённый сержант.

По мне стреляли, пули попадали, но никакого вреда и никакой боли мне не причиняли. Они скорее вызывали недоумение. Да и как они могли бы мне навредить, если я в них просто не верил?! Они сами выскакивали из моего тела.

Командир покачал головой. Я не видел, как он это сделал — я просто чувствовал, что он это делает.

Весь мир вокруг меня оказался как на ладони, как открытая книга... такая удивительная и такая непознаваемая. Я чувствовал весь этот мир своим нутром, своей кожей... Я чувствовал все движения вокруг себя. Чувствовал, как рота солдат противника совершает марш-бросок в квартале на север отсюда, собираясь зайти в тыл к нашим. Наверно, стоило предупредить командира, но какое это имело значение?! Я чувствовал, как движется пыль под влиянием ветра, я ощущал, как спускаются лучи солнца на землю, ощущал смутные вибрации по всему телу. Я чувствовал движение мыслей в головах солдат и даже движение ощущений в колючках и одиноких деревьях вдоль дороги. Все они боялись и переживали. Все они были затянуты в эту игру и искренне верили в неё. Всё было настолько удивительно и непривычно, так необычно, так нереально... Я знал, кто я на самом деле, но не знал совершенно, кто я здесь, какую роль должен играть и во что должен верить. Впрочем, какая разница?!

Я посмотрел на ополоумевших людей с обеих сторон. Где-то там, впереди, за зданиями прятались забавные люди в военной одежде, бьющиеся непонятно за что, старающиеся перебить людей в другой военной одежде, расположенных за моей спиной. Нашли, чем заниматься — убивать друг друга. И это вместо того, чтобы увидеть красоту и гармонию мира, вместо того, чтобы стать частью его... Всё время пытаются изменить эту гармонию под себя. Как же это мелочно и глупо!

Я отбросил в сторону искорёженный, практически свёрнутый в рогалик, автомат. Он был безжизненный и неинтересный.

А вот попробовал бы кто-нибудь из них сделать так...

Я присел и, сильно оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух.

— Ни черта себе! — выругался где-то там на земле командир. Похожие мысли проскочили в головах практически всех, кто видел мой взлёт.

Но их, ведь, научили разговаривать, читать, писать, считать и считать, что левитировать нельзя... А меня этому тут не учили. А даже, если и учили, я этого не помню.

Я летел стремительно в сторону облаков, позабыв о земле и плюнув на все эти человеческие глупости, оставленные позади.

Наверно, я сейчас похож на супермена. Наверно, супермен — это просто проекция сильного конструктора, осознающего себя на другой линии. Впрочем, если так, то какое ему может быть дело до мира?! Зачем его спасать от всех напастей, если он знает, что этот мир — всего лишь одна из линий? Конечно же, и уничтожать мир он тоже не стал бы. Зачем вообще выбирать что бы то ни было?! Не проще ли и интереснее наслаждаться этим состоянием полной свободы?!

Я раскинул руки и вынырнул из туч, двигаясь чуть над ними, сменив направление движения. Я заложил руки за голову и загорал в полёте.

Удивительно, но мысли о супермене не выбили меня из колеи — летел себе спокойно, осознавая нереальность всего происходящего и то, что на самом деле я нахожусь сейчас в другом месте и другом времени. Обычно, во время включения мыслительных процессов люди перестают себя осознавать. Так пишут в эзотерической литературе. Но, наверно, я даже в это не верил, поэтому осознание не терял.

Налетавшись вдоволь, я нырнул вниз в облака и направился к земле. Уже через пару мгновений я стоял посреди пустыни и снова наслаждался неявными движениями в мире. В воздухе был еле уловимый запах, который скорее ощущался кожей или подсознанием. В этом запахе содержалась информация о том, что эти военные дятлы решили, что происходящее со мной — результат одного из их военных экспериментов. Мне даже не надо было находиться рядом с ними, чтобы уловить эту информацию — она читалась по тому, как лежал песок на дюнах, по тому, как двигался ветер и светило солнце — она даже сочилась через воздух. По одной песчинке я мог сказать обо всём, что творилось во вселенной, в рамках этой линии, конечно. То ли действие плутония, то ли биодобавки в пище, то ли психофизические занятия сделали меня таким — обсуждалось где-то вдалеке. Болваны не могли даже допустить мысли о том, что причина моего поведения лежит где-то извне. Им обязательно нужны толкование, причины, факторы, влияющие и повлиявшие, последствия и эффективность... чтобы потом повторить эксперимент, чтобы заработать деньги, получить медаль, сделать шажок в карьерной лестнице — всё это в рамках клетки, о которой они даже и не подозревают.

Я фыркнул и посмотрел на песок. Он плыл и сиял. Никогда не видел такого сияния, такого восторга. Вот оно истинное сокровище! Вот он смысл жизни! Зачем что-то ещё? Оторваться от песка было трудно, но в этом мире было столько всего интересного и яркого, так хотелось столько всего попробовать, что выбирать объектом созерцания один лишь песок не было смысла.

В небе пронёсся самолёт. Меня уже искали. Оно и понятно: эксперимент привёл к таким поразительным результатам, теперь надо меня отловить и усадить в клетку для дальнейших опытов. Ну, что за глупости?! И как они не понимают, что это на самом деле они находятся в клетке со мной?!

Я посмотрел на самолёт и тот резко застрял в воздухе. Двигатели заглохли. Пилот внутри вопил в панике. Мне это лишь казалось забавным, не более того. Силой мысли я перетащил с отдалённой базы, в шестидесяти семи километрах на юго-восток от меня, ещё один самолёт с пилотом. Уселся на песок и запустил этих двоих, держа на ниточках мыслей, любуясь тем, как они кружат надо мной и догоняют друг друга. Оба пилота уже несколько раз пытались катапультироваться, но у них почему-то (удивительно, почему это?) система не срабатывала. Это так забавно выглядело со стороны... Потом я представил себе, что они учудили войнушку друг с другом. И вот уже один гнался за другим и поливал его из пулемёта. Второй какое-то время уклонялся и уворачивался — пилот пытался уйти из-под обстрела, но в конце концов первый подбил второго. Пилот пытался совладать с управлением, но не смог выравнять самолёт и с огромной скоростью вонзился в песчаную дюну. Взрыв был впечатляющий. Я выбросил оставшийся самолёт в сторону, потому что мне наскучила эта игра, и решил податься в какой-нибудь город.

Движение мысли, и вот я уже стою посреди дороги в Нью-Йорке. Конечно же, в этот самый момент в меня влетает автобус. Если бы я в него поверил, то, наверно, уже был бы мёртв. А так он только пролетел сквозь меня, сигналя и стирая тормозные колодки. Экстренное торможение автобуса привело к тому, что его вынесло на встречную полосу движения. А, может, это просто мне так захотелось... В любом случае, из-за вылета на встречку, автобус врезался в легковую машину, смяв её переднюю часть.

Супермен на моём месте сразу же бросился бы спасать людей — вынимать из машин, разгребать завалы и так далее. Но зачем? Какой смысл в этой мышиной возне?! Ну, не станет ещё одной песчинки, что изменится? Что станет с миром, если его покинет один из муравьёв? Будь тот муравей хоть трижды президентом страны, крутым дзюдоистом, великим писателем и музыкантом, планета всё равно будет вращаться, дождь будет идти, когда должен, а солнце всё так же будет светить и плыть одиноко в темноте. Жалко, что сами муравьи об этом всё время забывают...

Я пошёл прямо по дороге на встречу транспорту. Машины экстренно тормозили и пытались меня объехать, что приводило к столкновениям. Никто, конечно, не погиб, но куча покорёженного хлама была. Народ сходил с ума по этому поводу, кто-то даже провопил, что у него нет страховки, но всё это были те ещё глупости! К чему париться из-за кучи повреждённого, безжизненного хлама?! Может быть муравьёв это и занимало, но меня нисколько не трогало и не интересовало.

Ко мне подбежал полицейский.

— Сэр, уйдите с проезжей части, — нервным голосом попросил он.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Зачем?

— Вы нарушаете правила дорожного движения! Вы...

— Я превышаю скорость? — спросил я, глядя на мысли копа. Его черепная коробка была для меня как открытая книга. Более того, я легко мог в эту книгу вписать всё, что мне заблагорассудится. Я и вписал из любопытства.

— Да, — уверенно проговорил полицейский. — Вы передвигались со скоростью 100 миль в час, когда положенная скорость в городе — 30 миль в час. Я вынужден выписать вам штраф.

Хорошо, — проговорил я. — Выписывайте.

Коп, облокотившись о капот остановившейся повреждённой машины, начал выписывать мне штраф. Со словами: «впредь не нарушайте» — он протянул мне листик в клеточку, выдранный из блокнотика, на котором было написано по-русски:
«Сим подтверждаю, что великий князь всея Нью-Йорка Роман Анатольевич, регистрационный номер „К041КХ“ превысил вторую космическую и передвигался по городу со скоростью 11,3 километра в секунду. Благодарю его за сие деяние и бью челом. Старший инспектор, раб божий, Джон Смит».

Забавно.

Я сложил бумажку вчетверо и засунул её в карман брюк. На память.

Шагать по шоссе надоело, поэтому я зашёл в кафе «Starbucks» и заказал двойной каппучино. Денег у меня не было, поэтому мне его сделали бесплатно и ещё поблагодарили за то, что без сдачи. Пить не хотелось, впрочем, так же, как и выполнять какие-бы то ни было действия связанные с физиологическими нуждами, — мне было просто интересно узнать, каково кофе на вкус для супермена. Оказалось, что на вкус оно как капучино из Старбакса. Впрочем, в таком состоянии я, возможно, не особенно и обратил бы внимание на разницу между капучино из Старбакса и латэ из Кофешопа.

Интерес к кофе я потерял достаточно быстро, оставил чашку прямо на стойке и направился на выход из кафе, когда неожиданно зазвучали сирены и со всех сторон нагрянули копы. Они перекрыли улицы, повысовывались из машин, понатыкали в мою сторону своими пистолетиками и дробовиками. Какой-то самый важный из них прокричал в мегафон:

— Ни с места! Вы окружены. Лягте на землю лицом вниз.

— А-ха-ха! — Громко на всю улицу рассмеялся я, да так, что меня было лучше слышном, чем важного копа. — И что же вы мне сделаете? Запуляете меня из своих водных пистолетиков?!

На улице воцарилось молчание — коп быстро взвесил в голове, стоит ли отдавать приказ, испугался возможным последствиям, если не отдать и заорал:

— Огонь!

Со всех сторон раздались щелчки и из множества стволов, направленных в мою сторону полилась вода. Копы рьяно нажимали на курки водных пластиковых пистолетов и ружей, пытаясь попасть в меня, не понимая, что струи воды слишком слабы для такого расстояния, да и даже не осознавая, что в руках у них игрушечное оружие.

В какой-то момент мне показалось, что я могу разорвать вселенную на куски движением мысли, стоит мне только захотеть. Но я решил не пробовать. Я мог бы сделать ещё кучу действий, мог много всего попробовать в этом мире, в этом состоянии. Однако уже не было желания.

Мир стал потихоньку надоедать с этой вечной муравьиной вознёй, и стало интересно, как бы вернуться назад на свою линию. Чтобы никто не доставал, я переместился на крышу какой-то многоэтажки. Побродил по ней, поглядел в облака, присел на край крыши, свесив ноги, и стал представлять, что вернулся на свою линию. Я ощутил комнату вокруг себя, услышал звуки в коридоре... кажется, мне удалось осознать, что я на самом деле лежу на кровати в «.». Однако это ни к чему не привело. Я открыл глаза, но под моими ногами всё ещё была та самая бездна, которая была там до того, как я их закрывал. Не удалось.

Кажется, обычно у меня получалось переместиться, находясь на грани смерти...

Я спрыгнул с крыши и полетел вниз, представляя, что перемещаюсь. Однако это не помогло. Я с огромной скоростью врезался в асфальт, расколов его и оставив в нём отпечаток своих ног. Люди вокруг сбежались и стали удивлённо глазеть. Я отряхнулся и направился, куда глаза глядят, не обращая внимание на людей, которые с удивлением обсуждали одну и ту же тему: «смотри-ка! И ни царапинки не осталось!».

Я был бессмертен, я мог делать всё, что мне заблагорассудится, но не мог единственного, чего мне теперь реально хотелось сделать больше всего — вернуться в себя. Я открыл секрет бессмертия, но как его теперь закрыть, не знал.

2. Секрет смертности


Кирилл как-то говорил, что если погибнет моя проекция, то и я погибну, если в этот момент буду в ней находиться. Поэтому, конечно, эти выкрутасы с прыжками с крыши опасны для моей жизни. Хорошо, что я так и не смог поверить в то, что действительно могу разбиться... Наверно, и предыдущую линию я собрать не могу из-за того, что до конца не верю в возможность этого... Как же заставить себя поверить хоть во что-нибудь, чтобы вернуться назад?

Решение этой проблемы, казалось, пришло ко мне в голову само собой. Надо узнать побольше о той проекции, в которой я сейчас нахожусь. Возможно, узнав о ней, я поверю в неё, а значит и смогу вернуться назад.

Я попытался в голове перебрать образы, которые хоть что-нибудь вызывали бы во мне, но смог только найти образ орущего командира, отпечатавшийся в памяти. Я почувствовал командира, ощутил, где он находится. Хлопок в ладоши (в большей степени для эффектности, нежели для эффективности), и вот я уже оказался в кабинете, обшитом деревянными щитами. Это был кабинет какого-то высокого чина. Как раз в момент моего появления он отчитывал командира за то, что тот не уследил за мной. Я появился на фразе: «и где же мы его теперь найдём, по вашему?!»

— Мать вашу! — выругался опешивший командир.

— Рядовой Норман, — громко проговорил генерал, решивший, что может меня контролировать, несмотря на то, что буквально секунду назад я просто появился перед ним из воздуха, — потрудитесь-ка объяснить, кто разрешил вам уходить в самоволку?!

— Заткнись, — кинул я ему, из-за чего тот лишился дара речи, а я обратился к командиру. — Командир Боуи, мне нужно знать всё, что вы знаете обо мне.

Мысли у него были, хоть и прямые, но сбивчивые и неразборчивые — как будто кто-то написал очень простой текст очень простыми словами, но мелкими корявыми буковками от руки. Чёрт его разберёт!

— Я... Я ничего не знаю, — испуганно проговорил тот.

— Меня не интересует, какими травками вы меня кормили и какими методиками тренировали психику. Меня интересуют подробности моей жизни. Кто я такой?

Генерал, пока я разговаривал с командиром, пытался предпринять меры по моему задержанию — он хотел позвать охрану, но голос его не слушался. Тогда он решил выскочить в коридор и поднять шум, он побежал в сторону двери. Мне пришлось махнуть рукой (чтобы командир видел, что это сделал я) и усыпить его, из-за чего тот рухнул на пол, прямо во время движения, и немного проехал на животе по ковру, после чего остановился и начал мило посапывать.

— Что с ним? — спросил испуганный командир.

— Он спит, — отрезал я. — А мне нужны ответы на вопросы.

— Я... я, — неуверенно начал он, переводя взгляд с генерала на меня. — Я очень мало знаю. Ты пришёл в армию из-за денег, которые тебе очень были нужны то ли для свадьбы, то ли для покупки дома. Твоя девушка лучше знает...

— Что за девушка?

— Неужели ты совсем ничего не помнишь? — удивился он.

— Совсем.

— Наверно, это побочное действие препарата... — проговорил себе под нос командир.

— Наверно, — нейтрально ответил я. — Так что за девушка?

— Кажется, её зовут Лиана Аддингс, но я практически ничего о ней не знаю — ты совсем ничего не рассказывал.

— Где я её могу найти?

— Ты же супермен, не уж то ты не можешь найти её сам?! — удивился командир.

Я вздохнул.

— В мире семь миллиардов восемьсот пятнадцать миллионов сто сорок восемь тысяч пятнадцать человек, квадриллион с мелочью растений, триллион с лишним животных. Я всех их чувствую и ощущаю каждую секунду. Я могу на одних обращать внимание, других же пустить задним фоном. Но, вы думаете, легко среди всего этого многообразия найти какую-то Лиану Аддингс, которую я даже не помню?...

Командир ошарашенно покачал головой.

— Мне нужна более точная информация, — заключил я.

— Можно посмотреть твои вещи... там есть её фотография.

— Отлично! — подытожил я. — Отдай мне мои вещи, я с ними разберусь.

— Но они в лаборатории. Их сразу же после твоих фокусов изолировали и сейчас изучают.

Конечно же, как только ты находишь какое-то решение, путь к нему усложняется в несколько раз...

— Где находится лаборатория? — спросил я.

В голове командира промелькнула мысль о том, где лаборатория, и я эту мысль легким движением выловил.

— Она... Я не знаю как объяснить.

— Спасибо, я понял.

Командир посмотрел на меня с недоумением.

— У меня есть друзья? — продолжал я допрос.

— Саймон Лис, — отвечал на вопросы опешивший командир. — Вы с ним вместе пошли служить и по стечению обстоятельств попали в один взвод. Он сейчас в казарме, но я...

— Не знаете, как объяснить, как добраться до неё. Не надо. Я уже знаю.

— Откуда?

— Прочитал в ваших мозгах.

— Ты ещё и мысли читать умеешь?! Кто же ты такой? — ужаснулся Боуи.

— Наверно, я бог, — ответил я без ложной скромности и подумал, что боги навряд ли страдают амнезией. — Впрочем это абсолютно неважно. Это всё, что я хотел.

— Постой, — обратился ко мне командир и немного замешкавшись, таки решился: — Если ты такой могущественный, ты можешь сказать, что меня ждёт в будущем?

Я посмотрел на него с удивлением и понял, почему в некоторых сказках джины во время загадывания желаний начинают вредничать...

— Ты неминуемо умрёшь.

Командир перепугался. Дурак подумал, что я сейчас его прихлопну.

— Однако тебе самому предстоит выбрать, как именно умереть.

— А моя жена? — робко спросил командир.

— Что твоя жена? Она тоже умрёт...

— Нет... Она вернётся ко мне? — уточнил командир.

Я посмотрел на него с благодушием. Забавно, когда человека интересуют такие мелочи, и он уходит в будущее или прошлое вместо того, чтобы остаться в настоящем и сделать его таким, каким хочется...

— Пока ты на этой линии — нет.

Разговор затянулся и наскучил мне (по крайней мере, мне хотелось, чтобы он наскучил), поэтому, не говоря больше ни слова, я покинул комнату и понёсся в лабораторию — решил для разнообразия пробежаться. Когда я выбегал из комнаты, генерал стал приходить в себя, ворча сквозь сон о том, что надо позвать охрану...

Нёсся я со скоростью, близкой к скорости звука. Листы бумаги со столов во все стороны, люди разлетающиеся от меня сбитые с ног воздушной волной... и огромная скорость, на которой я только и успевал открывать прямо перед собой силой мысли двери, да маневрировать, уворачиваясь вначале от стен здания, потом — от фонарей. конечно, я мог пронестись по прямой, снеся всё на своём пути, но мне хотелось поманеврировать, испытать эти ощущения и эту скорость.

Я сделал пару кружков по периметру базы, наслаждаясь ощущениями, после чего направился в лабораторию. Я пронёсся как вихрь по лаборатории в поисках своих вещей, скидывая на пол склянки и книги. Не найдя их, я кинулся к человеку, который, как я почувствовал, может знать.

— Мэт Норман. Где мои вещи? — спросил я у оторопевшего лаборанта, вперившего в меня свой взор.

Тот от испуга потерял дар речи и готов был уже описаться. Впрочем, он уже подумал о том, где они, а значит я уже знал...

Я направился к свинцовому сейфу с каким-то навороченным кодовым замком и открыл дверцу, ломая все засовы и запоры. Достал пластиковый пакет с вещами, к которым, судя по всему, ещё никто притронуться даже не успел. Открыл пакет и нетерпеливо высыпал содержимое на стол.

Первое, что бросилось в глаза — это фотография девушки с короткими каштановыми волосами, с лучезарной белоснежной улыбкой и карими глазами на фоне пальмы, голубой воды и жёлтого песка. На задней стороне фотографии красовалась подпись, выведенная, наверно, моей рукой синей ручкой: «Лиана» — а рядом с ней — цифра 1, написанная маркером. В комплекте так же была маленькая оранжевая зажигалка с чёрной надписью «Chesterfield» и нацарапанным ножом числом 43 на задней крышке. Кроме того, среди моих вещей был кошелёк с кредитными карточками Visa и Dinner’s Club в специальных кармашках. На первой неосторожно маркером написан пин-код 3731, на второй — 2923. В отделе для наличности были лишь визитные карточки различных заведений, на каждой из которых было написано карандашом: 19, 17, 13 и так далее. Всего карточек было 5 штук, числа на них формировали уже знакомую последовательность простых чисел. Наверно, эта проекция ощущала существование линии с СЕРами... Но зачем было именно так нумеровать предметы? Не был ли я, случайно, на этой линии сумасшедшим?.. Впрочем, навряд ли меня бы тогда взяли в армию...

Визитные карточки были пронумерованы следующим образом:

19 — Компьютерный клуб.

17 — Книжный магазин «Роза мира».

13 — Музей современного искусства Нью-Йорка.

11 — Стрелковый клуб Сан-Франциско.

7 — «.us», фирма по созданию и продвижению интернет-сайтов.

Порывшись ещё в кошельке, в дополнительном, застёгивающемся на молнию отделе, я нашёл фотографию себя с каким-то человеком. Мы стояли в полный рост плечом к плечу, заложив руки крестом на груди и лучезарно улыбались. На нас были фланелевые рубашки в одинаковую красно-синюю клетку и солнцезащитные очки. На обратной стороне фотокарточки было написано: «Я и Саймон». А так же фломастером выведено число «2».

В том же отделе с Саймоном я нашёл квадратный жёлтый листок бумаги с изображениями лис по краям и жирной точкой в середине. На обратной стороне было написано: «Точка собирается» и число «3». Это насторожило больше всего. Не уж то эта проекция так много знала обо мне, так хорошо меня чувствовала? Как такое возможно? Я остальные так не осознаю, как она меня... Жаль, что я не могу с ней встретиться и поговорить или хотя бы вспомнить её.

Среди вещей был ещё один предмет, на который по началу я не обратил внимание. Это был невзрачный гладкий серый камушек с берега какого-то моря. При виде него у меня появилось ощущение, что моя проекция его периодически клала себе в рот и сосала. Это было первое косвенное воспоминание о моей проекции. Не уж то я был сумасшедшим? Нормальный человек так себя не ведёт... Пока что ответа на этот вопрос не было, но подозрения в душу уже прокрались.

Проанализировав все свои находки, я заключил, что здесь не хватает предметов с пятым и сорок первым номерами. И хотя мне это ничего не давало, было ощущение, что они могут помочь мне что-то вспомнить и освободиться от этой линии.

Пока я изучал предметы, успели набежать со всех сторон солдаты и оцепить выход из бункера. Хомячки пока так и не понимали, что сопротивление бесполезно.

Я ощутил, где находится чуть не описавшийся лаборант и попытался на расстоянии у него вытащить информацию о содержимом моих вещей. Однако достичь его мысленно получилось почему-то не сразу, как будто что-то стало мне мешать после появления моих вещей... Однако через некоторое усилие, как будто через небольшой барьер, мне удалось добраться до лаборанта. Я схватил его за горло и переместился высоко над военной базой.

— Кто-нибудь рылся в моих вещах?

— Нет, — сдавленным голосом ответил трепыхающийся лаборант, болтая ногами в воздухе и держась своими руками за мою руку.

— В вещах не хватает некоторых деталей... где они?

— Тут всё, что было. Я не знаю. Наверно, что-то вы выбросили во время службы или дома оставили...

Лопух говорил правду. Всё его существо говорило о том, что он просто панически боится не рассказать всё, что знает.
Я отпустил его, а сам попытался понять, что же мне делать дальше. Лаборант с криками устремился к земле, а мне в голову пришла мысль — найти Саймона и поговорить с ним. Я не знал, где он может быть, не мог почувствовать, поэтому ринулся назад на военную базу и пронёсся по ней выискивая его.

На базе творился хаос. Никто не знал, что делать: я то появлялся, то исчезал в совершенно разных местах. Пока командиры отдавали приказ оцепить один район, я уже оказывался в другом. Они понимали своё бессилие, но должны были предпринимать хоть какие-нибудь действия.

Наконец я нашёл Саймона. Он был во всеоружии и бегал вместе с одним из взводов, пытавшихся меня оцепить... Я схватил его за плечи и унёс подальше от базы — в пустыню. Там я приземлился прямо в горячий песок и отпустил его.

— Ты чё творишь, баклан?! — закричал на меня Саймон, расстегнув шлем и кинув его в приступе ярости о землю. -Ты вообще с катушек слетел?!

— Саймон, мне нужна помощь.

— Ах, тебе нужна теперь помощь?! Убил нескольких солдат, сбросил лаборанта с такой высоты, перевернул лабораторию, а теперь тебе нужна чья-то помощь?!

— Мне нужна конкретно твоя помощь, — попытался я внушить ему, но по какой-то причине это было не легко сделать — опять что-то мешало. — Всё, что происходит — это только результат того, что я не могу вспомнить, кто я такой...

— Значит, убивая своих, ты пытаешься вспомнить себя?! Что за чушь! — воскликнул он. — Мэт, мы с тобой пошли служить, чтобы защищать нашу страну от террористов. Мы своим любимым обещали, что не замараем свою честь плохими поступками. Не уж то ты всё это забыл?!

— Саймон, я ничего не помню! — настойчиво попытался донести до него я. — Абсолютно. Ни обещаний, ни тебя, ни себя. Я думаю, что моя сила объясняется именно тем,что я ничего не помню, ни к чему не привязан...

— Так используй её во благо! Уничтожай наших врагов! — рьяно призывал Саймон.

— Во-первых, я не помню, что такое «благо», во-вторых, я не знаю, что такое «враг» и почему какие-то люди враги, а какие-то — друзья. А в-третьих, я не понимаю, почему убийство людей — это благо, — возразил я.

— И тем не менее ты убиваешь!

— Я не убиваю. У меня нет такой цели. Просто так получается... Я ни при чём. Если бы я мог вспомнить, этого бы не случилось.

Саймон глубоко вздохнул. Кажется, мне таки удалось подействовать на него.

— Ну, чего ты хочешь от меня? — всё ещё зло спросил он.

— Кто я? — спросил я, не зная, с чего начать. Теперь, когда Саймон покорился, мысли его стали более читабельными.

— Ты Мэтью Норман. Мы с тобой друзья с детства...

Саймон начал рассказывать, но он мог бы и не проговаривать всё вслух — я итак это видел в его мозгу, и что-то начало ко мне возвращаться — какие-то воспоминания о себе.

Вот мы с Саймоном ловим форель на бурной реке. Вот он полез на камни в воде, споткнулся и его понесло течением. А я бросился за ним и вытащил из воды.

Вот мы с Саймоном убегаем от сторожа, охранявшего территорию кирпичного завода, на которую мы пробрались, сиганув через забор. Перелезая назад впопыхах, я разодрал колючей проволокой себе штаны и сильно расцарапал левую ногу. Шрамы остались до сих пор. Я посмотрел на ногу и потрогал их рукой.

Воспоминания всплывали по одному, пока Саймон рассказывал. И вот уже благодаря ему восстановлено уже очень много.

— Я тут нашёл вещи, — заговорил я, доставая набор, стащенный из лаборатории. — Может ты знаешь, что это за вещи и почему они так пронумерованы?

Саймон практически не обратил внимание на карточки скидок. Он немного поглазел на фотки. Нашу с ним прокомментировал:
«А это мы тогда, на рыбалке, когда у тебя сорвалась громадная форелина и утащила за собой твою счастливую блесну»
Как только Саймон увидел камень, он его схватил двумя пальцами и демонстративно показал мне его со злобой.

— Это тот самый дурацкий камень!

— Что за камень? — не понимал я.

— Как-то мы ещё в детстве на море ездили, ты его достал из воды и как будто свихнулся. Ходил всё время, посасывал его, периодически доставал изо рта и, любуясь им, говорил: «Я пятый». Бесил меня страшно!

Как только Саймон рассказал о камне, ещё какая-то часть меня вернулась, мне стало тяжело и немного не по себе.

— Саймон, я что, сумасшедшим был?

— Да ты и сейчас сумасшедший, — то ли в шутку, то ли всерьёз ответил он.

Больше я не мог читать мысли, да и Саймон мне больше не был нужен. Я почувствовал, что большая часть моей божественной сущности ушла с появлением всей этой информации. Мой слух перестал быть таким острым как раньше, зрение потеряло свою чуткость, а ощущения притупились. Я больше не мог читать информацию по миру и по людям. Кажется, из-за того, что я начал вспоминать, как же себя надо вести в мире, какие законы здесь действуют, я стал терять свою силу.

— Ладно, спасибо, — поблагодарил я Саймона и собрался двигаться дальше.

— Эй, а как же я?! — крикнул Саймон.

— Прости, мне придётся тебя здесь оставить.

— Ты сдурел?! Одного посреди пустыни?

— Прости, но у меня силы заканчиваются. Я просто физически тебя не смогу перенести.

— И куда же делась твоя сила?! Настал час расплаты? — с презрением в голосе спросил он.

Я сжал губы в улыбке с сожалением и растворился в воздухе.

3. Секрет простых чисел


Материализовался я в ванной комнате, как раз в тот момент, когда кто-то принимал горячий душ. По-видимому, это была Лиана. По крайней мере, перемещался я к ней, и мне хотелось, чтобы это была именно она. Я подошёл к шторе и отодвинул её, чтобы посмотреть, кто находится за ней. За ней действительно оказалась девушка, но явно не Лиана. Она стояла под душем и смывала пену с чёрных длинных волос, закрыв глаза. Вода бежала по её смугловатой коже, придавая той блеск и сглаживая контуры тела. Грудь у девушки была упругая, аккуратная и небольшая, бёдра покатые и хорошо выделенные на фоне изящной талии, животик маленький и нежный, между ног было гладко выбрито и только несколько недлинных вьющихся волосков, по которым стекала вода, топорщились, придавая дополнительный шарм.

Я до того засмотрелся, что даже позабыл, зачем я здесь. А когда пришёл в себя, девушка открыла глаза и истерично завопила: «Помогите! Насилуют!» — и попыталась прикрыться шторой, отталкивай меня.

— Подождите, вы не так поняли! — попытался я её успокоить, — Я к Лиане пришёл... Я не хотел ничего такого. Мне нужно с ней поговорить...

Я попытался даже воздействовать на девушку ментально, но она была настолько возбуждена, что сделать ничего не удавалось.

Буквально несколько секунд со сковородкой наперевес в ванную комнату ворвалась Лиана и попыталась меня огреть, но я сумел её скрутить и обезоружить.

— Мэтью? — удивлённо спросила она, идентифицировав меня. — Ты что здесь делаешь?

— Мэтью? — раздражённо спросила девушка из душа и продолжила с издёвкой: — Очень приятное знакомство, надо заметить.

— Я пришёл поговорить, — сказал я Лиане, не обращая на девушку из душа.

— Но как ты сюда попал?

— Долгая история. Давай потом. Вначале я задам ряд вопросов...

— Только давай дадим Джесике нормально искупаться? — предложила Лиана, выпроваживая меня и отбирая сковородку.

— Хорошо. А Джесика — это кто?

— Моя коллега по работе, — краснея неуверенно ответила она, а я для себя отметил панику в её мыслях. — Мы вчера засиделись у меня, она на ночь осталась...

— Мне всё равно, что у вас было с Джесикой этой ночью и в предыдущие ночи, — спокойно ответил я. — Я здесь не за этим.

Лиана раскраснелась ещё сильнее и попыталась огрызнуться:

— С ней я хотя бы не имитирую оргазм...

Мы прошли на кухню и Лиана занялась приготовлением кофе. Я сел за стол.

— Да мне всё равно, — ещё раз безразлично ответил я, оглядывая комнату, пытаясь найти что-нибудь знакомое. — Я даже не помню, что там было между нами.

— Хочешь сказать, что наши отношения не оставили в тебе ни следа? — начала она злиться, закидывая молотый кофе в машинку.

— Почти, — нейтрально ответил я. — У меня потеря памяти из-за которой я стал бессмертным и теперь не могу вернуться в себя.

Лиана посмотрела на меня вначале с удивлением, а потом с недоверием и покачала головой:

— Служба в армии тебе окончательно мозги вывернула.

— Да нет же, я серьёзно. Смотри.

Я вытянул правую руку вперёд и медленно притянул к себе по воздуху яблоко из корзины с фруктами, стоящей около неё. Лиана от удивления чуть ни вскрикнула и прижалась спиной к холодильнику.

— Как ты это сделал? — изумлённо спросила она.

— Я тебе уже объяснил, — ответил я. — У меня супер способности из-за того, что я не помню себя и правил этой линии. Мне нужна помощь, мне нужно выбраться из этой ловушки и вернуться назад.

От агрессии Лианы не осталось ни следа. Теперь я вызывал у неё нескрываемый интерес.

— А что ты ещё умеешь? — спросила она, придвигаясь ко мне, позабыв о кофе.

— Да всё я умею, — ответил я. — Лучше расскажи о нас.

Лиана замолчала и опустила взгляд на пол. Эмоции в ней молниеносно сменяли одна другую. Теперь она погрустнела.

— Ты совсем не помнишь нас?

— Я не помню нас, — подтвердил я. — Я ничего не помню. Только Саймон мне немного освежил память.

— Кто такой Саймон? — невзначай спросила она с наворачивающимися слезами на глазах.

— Мой друг, — немного неуверенно ответил я.

— М, — безразлично промычала она и вздохнула. — Ты хотя бы помнишь, как мы познакомились?

— Да нет же! Я ничего не помню, — с раздражением ответил я и заметил, что начинаю всё сильнее погружаться в эту линию.

— Я сидела в кафе и читала Гамсуна, — с умилением рассказывала Лиана. — Ты вошёл, заказал кофе, бесцеремонно уселся рядом со мной и нагло заявил, что Гамсун лучший писатель-фантаст. Когда я спросила, с чего ты решил, что он фантаст, ты ответил, что в реальной жизни такого не бывает...

В голове Лианы начали складываться образы, которые я сумел прочитать, и память снова начала ко мне возвращаться. Мне от этого стало плохо и грустно, почему-то немного заныла спина в пояснице. Я понял, что со всем этим грузом воспоминаний я становлюсь смертным на этой линии. А Лиана по мере рассказа всё более и более грустнела, на глазах у неё начали наворачиваться слёзы.

— Не уж то ты ничего этого не помнишь? — в какой-то момент остановилась она.

— Когда ты мне об этом рассказываешь, я вспоминаю, что это действительно происходило со мной. Однако из моих собственных воспоминаний есть только это.

Я достал из кармана фотографию с Лианой. Она взяла фото и побледнела.

— Что стряслось? — спросил я, будучи уже не в состоянии прочитать по ней.

Удивительно, с какой скоростью я утратил своё бессмертие. Казалось, что у меня осталась лишь крохотная часть запала.

— С этого всё и началось...

— Что началось? — не понимал я.

И по мере того, как Лиана рассказывала, комната начала темнеть. Лишь образ самой Лианы продолжал слабо светиться.

— Мы были на побережье — поехали в отпуск, сняли номер в отеле. Много купались, ели фрукты, ходили на дискотеки... В общем, отдыхали по полной. Но однажды вечером мы поругались по какому-то мелкому поводу, и ты демонстративно ушёл в бар, в котором познакомился с каким-то странным человеком. Кажется, он был русским. То ли Кирилл, то ли Кэррол. Не знаю, о чём вы говорили — ты мне никогда об этом не рассказывал, но уже день спустя ты бродил по комнате, что-то бормоча о числах и их магии. Ты пронумеровал все вещи в нашем номере, большую часть назвал несущественной — мол их просто можно выкинуть, оставил только 15 каких-то безделушек, среди которых был камень, найденный на пляже и плюшевый мишка, которого ты мне подарил на день Святого Валентина.

— Мишка был обозначен «41»? — спросил я из какого-то плотного тумана, обволокшего меня с головы до ног. Я не мог двинуться с места, уже ничего не видел и не чувствовал и говорил как будто удалённо. Однако всё это меня не пугало, так как я ощущал, что совсем скоро уже смогу вернуться в себя...

— Нет, — сказала Лиана. — Он был разорван на 41 часть...

Сразу же после этого у меня закружилась голова, и я почувствовал, что нахожусь в каком-то совершенно другом месте. При этом, я всё ещё отдавал себе отчёт в том, что я на той же линии, что и до того, но уже начал терять свою старую линию. Что-то изменилось на ней, моё восприятие как-то поменялось, однако пока я ничего не понимал.

— Мэтью, — ласково тихим голосом с нотками сожаления проговорила где-то рядом со мной Лиана. — Я не знаю, слышишь ли ты меня, понимаешь ли ты меня, но я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя.

— Я слышу, — еле поворачивающимся языком ответил я, чем вызвал всплеск эмоций и крик со стороны Лианы:

— Матью?! Доктор! Он мне ответил, — закричала она, куда-то убегая. — Он слышит! Он возвращается...

А я наоборот утёк куда-то в беспамятство и отключился.


«Точка»
Подняться вверх страницы
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).