Арт - Творчество

Всплытие

Несколько дней я приходил в себя, и вот уже стал лучше чувствовать и адекватней вести. С меня даже сняли смирительную рубашку. Воспоминания о прошлых жизнях в моём сумасшествии как будто канули в пустоту, зато воспоминания о реальном мире начали возвращаться ко мне. Только где-то на подсознании появилось и теперь никуда не девалось непонятное ощущение пребывания у моря... Но об этом я никому не говорил, да и сам старался не думать.

Доктор Меньшов, видя улучшения, не мог никак нарадоваться на то, что я пошёл на поправку. Каждый раз, как встречал меня, расплывался в самодовольной улыбке. Он конечно, пока всё ещё опасался, что я уплыву назад, в глубину своего мира иллюзий, но надеялся на лучшее, объясняя моё текущее состояние тем, что я внутри себя смог побороть «.» и вернуть себе веру в этот мир. Возможно, конечно, это временно, но это уже большой успех.

Лиана навещала меня чуть ли не каждый день — доктор считал, что она оказывает на меня положительное влияние, поэтому позволял быть со мной по несколько часов в день. Я начал вспоминать как страстно любил её, начал вспоминать, как наши отношения с ней зарождались и развивались, какие планы у нас были. Я стал вспоминать практически всё из своей прежней жизни, и всё мне давалось легко. Только тот эпизод с Кириллом, о котором мне рассказывали, я пока никак не мог поднять. Всё, что было мне пока доступно — это наша ссора с Лианой из-за её ревности. Доктор говорил, что раз пока оно само не идёт, ворошить и не стоит — я, дескать, ещё и не готов к этому воспоминанию...

Лиана сияла, ухаживая за мной и видя, что я всё больше вспоминаю и в целом достаточно быстро иду на поправку. На снова захлестнула волна любви и страсти. Пару раз нам даже удалось уединиться в палате и заняться сексом. Я уже даже забыл, каково это...

— О, Мэтью, как же здорово, что ты снова со мной, — вздыхала Лиана, лёжа обнажённой у меня на плече под одним со мной одеялом в постели. — Я так скучала...

— Я тоже... скучал, — отвечал я, целуя её в лобик. — Я тебя люблю, моё солнышко!

— Я тебя тоже люблю, — отвечала она, после чего мы, конечно же продолжали валяться и целоваться, пока не подходило время окончания свидания...

Всё это стало напоминать маленький игрушечный рай: никаких тебе проблем, никаких ссор и стрессов. Жизнь налаживалась, воспоминания о прежних линиях стирались, оставалась только эта линия благополучия и счастья, и... ощущение моря на подсознании. Однако доктор Меньшов предупреждал меня о том, что праздновать ещё рано:

— Мэтью, мы бы давно тебя уже выпустили, но пока у нас нет оснований утверждать, что шизофрения прошла.

— Но я уже здесь. Я с вами. Я помню себя, а от тех галлюцинаций не осталось и следа! — восторженно заявлял я.

— Это замечательно, — подтверждал доктор. — Действительно, все симптомы выздоровления на лицо. Но мы не избавились от причины болезни. Тебе нужно вспомнить, что её вызвало и уничтожить сами корни. Иначе в один из дней у тебя опять случится приступ, и тебя засосёт в миры фантазий.

— И как же мне уничтожить причину?

— Есть одна техника... Во время твоего бессознательного состояния я в образе Кирилла даже сумел тебя ею немного обучить. Тебе надо пересмотреть тот эпизод с Кириллом и пережить его ещё раз. Только сделать это надо как можно более отстранёно и, конечно же, под нашим присмотром. Но прежде, чем перейти к этому эпизоду, мы с тобой должны поупражняться на других...

После этого доктор начал заниматься со мной лично по своей технике каждый день. Он готовил меня психологически, помогая выкопать из прошлого самые болезненные эпизоды и научиться глядеть на них со стороны зрителя, а не участника. Он хотел, чтобы я при столкновении с проблемой не погружался в неё с головой, а мог бы объективно на неё взглянуть. Если бы я этому научился, то даже вернувшись в свой мир фантазий, смог бы осознать его нереальность, и всплыть на поверхность, вернуться назад — утверждал доктор Меньшов.

Прогресс у меня был очевидный. Возможно, это происходило благодаря тем упражнениям в мире иллюзий, которыми я занимался с подачи доктора — наверно благодаря им у меня на подкорке отложилось ощущение нереальности всего происходящего. Возможно, у меня был просто врождённый талант к умению отстраняться. А возможно, дело было в моём ярком желании выздороветь, стать нормальным членом общества и жить с Лианой в мире и спокойствии...

— Да, я помню, — рассказывал я доктору. — Был один такой эпизод. Мне было десять лет. Моя мать была чем-то жутко расстроена и озабочена. Я пытался понять, что не так — не я ли её обидел. А тут ещё под ногами этот её дурацкий невоспитанный пёс, долматинец Брайан, крутился — стонал и лаял, клянчая еду, как будто его месяц не кормили. Ну, и я его немного отпихнул в сторону ногой. Не больно, не агрессивно — просто подвинул в сторону, чтобы не мешал. Тот огрызнулся, а мать вспылила, крикнула: «не трогай мою собачку» — и дала мне затрещину по голове.

В душе защемило, стало жалко себя за произошедшее. Образы всплыли самостоятельно и бесконтрольно, и пробудили дремавшую обиду.

Доктор внимательно выслушал и, когда я закончил, заключил:

— Ты сейчас понимаешь, что тогда ею это сделано было под влиянием эмоций?

— Да, но я-то в чём виноват? В том, что отодвинул её назойливую собаку?

— Нет, в том, что ты в тот момент был рядом и дал повод. Поставь себя на её место. Взгляни на всю эту ситуацию с её стороны. Закрой глаза. Сделай глубокий вдох и выдох. Переместись в тот эпизод. Ощути, что стояло за поступком твоей матери.

Спокойный голос доктора помогал отстранится от всего и взглянуть на ситуацию объективней. Мамой управляли эмоции. Она, конечно же, не хотела мне зла — ни одна мать, наверно, не хочет зла своему ребёнку. Но и другого выхода у неё не было. Проблемы с работой, проблемы с деньгами, депрессия. Конечно же, тяжело оставаться камнем в этой ситуации. Я понял её и простил. И через это понимание и прощение, я изменился сам. Надо было поступить иначе. Надо было обнять её и успокоить. А я был раздражён её псом, думая только о себе, и из собственной злости пнул его... Пусть и не больно...

Шаг за шагом доктор помогал мне пересмотреть зацепки из своей жизни и освободиться от них. Пересматривали мы меня по нескольку часов в день в течение двух месяцев. В результате этих упражнений я стал чувствовать себя значительно свободней и полным энергии. Казалось, я сбросил с себя громадный тяжеленный груз. Лиана говорила, что у меня разгладились морщины, и я помолодел. Само моё отношение к жизни так же изменилось. Теперь я наслаждался каждой секундой, глядя на происходящие события более отстранёно. Только в детстве у меня были похожие ощущения — я восхищался миром вокруг себя и каждый день открывал для себя что-то новое.

Лиана стоически терпела всё это моё лечение и, будучи верной девушкой, готова была идти до конца, хотя по ней уже было видно, что такая жизнь ей надоела, она хочет вернуться к норме, но пока мне ничего об этом не говорит, боясь ухудшения моего здоровья. Для того, чтобы помочь ей и пойти на встречу, я стал просить доктора Меньшова поскорее перейти к эпизоду с Кириллом. Вначале он ни в какую не шёл на это, аргументируя тем, что я пока не готов. Но затем, спустя пару занятий всё-таки сдался и согласился, убедившись в том, что мой прогресс в собственном контроле велик, и я уже в состоянии сам постоять за себя.

Итак, настала очередь того эпизода с Кириллом, который пока был заблокирован в моей памяти.

— Что же, Мэтью, — со слабо скрываемыми переживаниями заключил доктор, сидящий в кресле рядом со мной. Сам я в это время лежал на привычной для себя мягкой кушетке. — Сегодня мы попробуем прикоснуться к тому роковому эпизоду. Надо заметить, что у тебя громадный прогресс. Всего за месяц ты смог затормозить свою шизофрению и осознать нереальность своих сновидений. Всего за три месяца ты сумел вспомнить свою жизнь и освободиться от зацепок. Ты значительно вырос и развился.

Он тяжело вздохнул, посмотрел на меня замасленным взглядом и добавил.

— Пора переходить к тому эпизоду с Кириллом.

Я закрыл глаза, задышал ровно и стал расслабляться.

«Чтобы продвинуться туда, вглубь твоей памяти, нам надо обратиться к эпизоду, который мы с тобой уже пересматривали. Это твоя мелкая ссора с Лианой во время отпуска на Гавайских островах. Вспомни ваш номер в отеле. Ощути температуру воздуха. Услышь звук вентилятора. Почувствую привкус во рту. Но не теряй себя. Не забывай, что ты со мной».

Я с вами, доктор...

Передо мной стояла Лиана. Взгляд у неё был злой и полон ревности.

— Знаешь, что?! — воскликнул я в сердцах и удивился тому, как отстранёно звучит мой голос — как будто это вовсе и не я говорил, а персонаж компьютерной игры, которую я только что включил. — Это уже переходит всякие границы! Я никогда и мысли не допускал о том, чтобы тебе изменить, а ты мне всё время устраиваешь эти сцены! Сколько можно?!

— Да потому что ты мне всё время повод даёшь, — зло бросила в ответ она. А я про себя отметил, какими странными стали для меня все эти ссоры.

— Всё. Мне надоело, — решительно проговорил я, схватил кошелёк, засунул его в карман брюк и, не говоря больше ни слова, пошёл из номера.

— Правильно! Иди к своим девкам! А меня брось, — прокричала в след Лиана, но я не обратил на неё внимание.

Внутри меня в прошлом всё кипело. Как она может так ко мне относиться?! С чего это она решила, что я её вещь, которой можно распоряжаться?! Что я такого ей сделал? За что она так со мной?! Всё это сменяло друг друга, пока я спускался по лестнице и шёл к бару на террасе.

Я подошёл к бармену, плюхнулся прямо у стойки.

— Виски. Шот, — заказал я, вытащил кошелёк и положил его рядом с собой.

Пока бармен наливал, я обратил внимание на сложенную лист, выдранный из блокнота, который случайно вытащил вместе со своим кошельком из кармана. Он меня смутила, так как я его совсем не помнил. Я развернул его и посмотрел на то, что там было написано. Но прочитать текст мне не удалось — в ней был какой-то незнакомый язык. Точнее он мне почему-то напоминал русский, который вообще-то я не знал, но чем именно, было непонятно.

Бармен налил мне и протянул стопку. Я хмурясь взял её и осушил одним движением.

— Что, опять достаёт? — спросил меня незнакомый молодой человек, сидящий за стойкой слева от меня, которого я по началу даже и не заметил.

— Ага, — на автомате кинул я и неожиданно для себя бросился в пояснения — настолько меня опять захлестнули эмоции. — Надоело уже! Вечно эта дурацкая ревность со скандалами. Я, понимаешь ли, слишком вежливо ответил продавщице! Якобы заигрывал с ней и строил глазки! Да что за чушь?! Если я улыбнулся незнакомой женщине, которая к тому же ещё и не красива внешне, то это уже «строю глазки»?!

— Понимаю тебя, — ответил с лёгким иностранным акцентом парень. — У меня так же. То я мало внимания уделяю и слишком в работе погряз, как будто забываю о ней, то слишком много пристаю, не даю передохнуть... И всегда в этих случаях она же «не железная».

Только теперь я побольше уделил внимания своему собеседнику, и отметил на уровне пересмотра, насколько он похож на Кирилла из сумасшествия. Он был коротко стриженным блондином с карими глазами, с маленькими губами, невзрачным носом и острым подбородком. Конечно, этого Кирилла я знал хуже, чем своего, Меньшова — в моём сумасшествии с этим Кириллом лучше был знаком мой воображаемый друг Игорь, но сходства были очевидны. Однако всё это было ясно мне сейчас, а не мне тогда.

— Такое ощущение, что мы говорим об одной и той же женщине, — ухмыльнулся я.

— Они все такие, — хмыкнул он в ответ. — И ничто их не меняет...

— Мэтью, — протянул я ему руку.

— Кирилл, — ответил он рукопожатием.

— Русский, что ли? — поморщился я.

— Да, русский. С этим какие-то проблемы? — огрызнулся он.

— Нет. Просто... где же твоя шапка-ушанка и балалайка? — отшутился я.

Кирилл улыбнулся и процедил сквозь зубы:

— Забыл в номере вместе с медведем...

Я посмеялся его шутке, думая какой бы вопрос ему задать, и даже не заметил, как начал утопать в это воспоминание с головой...

— Слушай, — спросил неожиданно я. — А ты не знаешь, что написано в этой записке? — я протянул ему найденную бумажку.

— Знаю, — грозно ответил он, держа бумажку в руках. — И, возможно, тебе это не понравится.

— И что же там? — не воспринимая его слова всерьёз спросил я.

— Здесь написано следующее, — Кирилл откашлялся, после чего с серьёзным видом перевёл:

«Этой запиской подтверждаю, что великий князь Нью-Йорка Роман Анатольевич, регистрационный номер „К041КХ“ превысил вторую космическую и передвигался по городу со скоростью 11,3 километра в секунду. Благодарю его за это и бью лбом. Старший инспектор, раб божий, Джон Смит».

— Бред какой! — улыбнулся я. — И откуда она у меня взялась?!

А на подсознании стало холодно. Такую записку я уже где-то видел... Вот, ведь, совпадения! Или же мой мозг пошалил? Но как он смог всё это выстроить?.. И где-то в глубине я услышал мудрый и добрый голос доктора, который привел меня немного в чувства: «Не забывай, где ты на самом деле».

— Для кого бред, а для кого — реальный мир, — хитро посмотрел на меня Кирилл, продолжая беседу.

— Сам-то чем занимаешься? — спросил я, поддерживая разговор, засовывая на автомате бумажку в карман штанов..

— Пью, — он сделал паузу и взглянул на меня ленивым взглядом. — Собственно говоря, давай выпьем.

Я кивнул головой, и бармен налил мне ещё шот. Кирилл произнёс:

— Предлагаю тост за этих бессердечных бестий, без которых наша жизнь невообразима.

Он чокнулся со мной, осушил свою стопку с водкой и откусил кусок от солёного огурца, лежащего перед ним на блюдечке. Я удивлённо посмотрел на него и выпил свой виски.

— Чего ты удивляешься? — кинул он мне с претензией. — На родине медведей и водки все так пьют.

— Просто не знаком с вашими обычаями.

— Давай тогда познакомлю.

Настроение у меня стабилизировалось, я уже отвлёкся от проблем с Лианой, хотя виски пока в голову не вдарил, и должного эффекта не дал, поэтому я и согласился:

— Давай.

«Будь осторожен» — наставлял на фоне голос доктора. Конечно же, я осторожен, что за глупости?!

— Я тебя тогда угощу, — предложил Кирилл. — И не какой-нибудь дрянью типа вашего Виски, а настоящим напитком. В России это называется «выход в астрал».

— А я после этого не сдохну? — пошутил я.

— Всё будет зависеть только от тебя, — загадочно ответил Кирилл и улыбнулся.

— Ну, давай.

— Серж, — обратился он к бармену, — сделай «астрал», как я тебя учил.

Тот в ответ улыбнулся, кивнул и начал шаманить.

— А что входит в этот коктейль? — поинтересовался я, пока Серж смешивал какие-то жидкости и добавлял соусы.

— Только экологически чистые продукты, — непроницаемо произнёс Кирилл и начал загибать пальцы. — Водка, конечно. Я же русский, значит без водки никак, — тут он ухмыльнулся, показывая, что это шутка. — Потом «Советское шампанское», немного клюквенного сиропа, огуречного рассола, соуса Табаско...

Пока он перечислял, бармен успел сделать коктейль и налил его в два шота: мне и Кириллу — и подвинул к нам.

— В общем, адское пойло, — заключил Кирилл. — Есть там ещё один секретный ингредиент, но, давай, ты попробуешь его идентифицировать сам.

Я взял шот и собирался уже выпить, но Кирилл остановил меня волевым движением руки.

— Тост, — сказал он. — Если ты ещё не понял, у нас в России принято вначале говорить тост, потом чёкаться и только потом выпивать.

— Окей. Тост? — спросил я.

— За то, чтобы посещение астрала помогло нам разобраться в том, кто мы есть на самом деле! — произнёс он.

— Вы, русские, всегда такие витиеватые и бессмысленные тосты произносите?

Кирилл пропустил мою реплику, чокнулся со мной, выдохнул и выпил залпом. Я последовал его примеру.

«Хватит, Мэтью, вернись ко мне! На сегодня всё» — где-то в глубине звучал голос Меньшова с ноткой беспокойства, но его звук становился всё тише и тише, а я настолько втянулся в этот эпизод, что хотел его досмотреть до конца. В итоге голос доктора и вовсе затих...

Жидкость, которую я выпил, была адская: горькая, острая, дико солёная и кислая. У неё был привкус чего-то протухшего и тошнотворный запах. После неё жутко захотелось схватить ковш с водой и выполоскать в нём язык и глотку. Я взглянул непонимающе на Кирилла, а тот уставился на меня с выпученными глазами.

— Адское пойло! — еле прошипел я осипшим голосом и почувствовал, что уже настолько вошёл в эпизод, что не могу отличить его от реальности... Кирилл был такой сильной и притягательной личностью, что даже в воспоминаниях было тяжело выбраться от его влияния.

— Не порть момент, не болтай. — раздался в моей голове голос Кирилла. — Потом поговоришь. Лучше думай.

Удивительно, но это пойло подействовало достаточно быстро и при этом как-то совсем нестандартно. Взгляд у меня расфокусировался, руки и ноги ослабли, а органы чувств как будто взбунтовались. Вначале я вообще не мог ничего воспринимать и боялся сфокусироваться на чём-либо, из-за чего сидел и, стараясь не шелохнуться, глядел вперёд расфокусированным взглядом, не моргая. Однако спустя несколько минут я случайно дёрнул глазами влево, из-за чего картина перед ними изменилась, и я ощутил, что могу теперь сконцентрироваться и воспринять только что-то одно: либо то, что видел, либо какой-нибудь звук, который слышал, либо обонять какой-нибудь запах... — в общем, чувствовать что-то одно. Мир как-будто разложило на составляющие, которые нельзя было воспринять единым скопом.

— Мэтью, — раздался голос в моей голове, — ты знаешь, что ты пятый?

Непонятно откуда, но я действительно знал, что я пятый.

— Тогда ты должен знать, что значат все остальные и зачем они. Что это? Почему это? Кто это?

Зачем задавать такие глупые вопросы? Конечно же, я не знал. В детстве мне просто как-то пришло в голову, что я пятый, и я следовал с этим по жизни, но смысл этого мне никогда не был ясен.

— Тогда мне нужна твоя помощь. Без тебя я не справлюсь со своим заданием.

Какое ещё к чёрту задание? Зачем?! Мне хочется отключить голову и взглянуть на свои руки.

— Мэтью, не надо! — Кирилл явно не давал мне отвлечься. — Мэтью, мне нужно, чтобы ты собрал себя и помог мне решить эту головоломку.

И как я могу себя собрать?! Особенно после того, как я выпил этой дряни...

— Я тебе помогу. Представь сейчас себя в нескольких образах. Что первое приходит в голову?

Растерянный космонавт, зазнавшийся патриарх, грязный коп, пугливый препод, помощник чиновника, рыцарь в доспехах, сорви голова гонщик, наёмный убийца, романтичный интернетчик, ребёнок-бог, детектив-шизофренник, блудливая школьница, сумасшедший учёный...

— Достаточно. Теперь я смогу с этим поработать, а когда всё соберу, то мы с тобой выйдем на 41.

Что значит «41»? Откуда это взялось? Почему именно «41»? Это простое число? А почему не «43»?

— Это мне и нужно выяснить.

Серая пелена перед глазами, установленная «астралом» начала потихоньку рассеиваться, но пока я не мог ничего увидеть, да и собственный контроль над своими воспоминаниями восстановить тоже не получалось.

— Теперь важный момент, — голосом наставника говорил Кирилл, — Если ты когда-нибудь ещё раз попадёшь на эту линию, я хочу, чтобы ты просмотрел эпизод нашей встречи и вернулся в настоящего себя. Нечего тебе терять время на этой бестолковой линии с любовной историей в сумасшедшем доме. Обязательно всё пересмотри и вспомни! В особенности вспомни вот это!

Неожиданно лицо Кирилла выплыло передо мной из серой пелены, и я получил откуда-то сзади сильную затрещину. Удар пришёлся, вроде бы, на уровне головы, но почувствовал я его всем своим телом. У меня спёрло дыхание и искры посыпались из глаз. Я попытался схватить воздух, но тому просто некуда было проходить. В панике я начал метаться в разные стороны, не понимая, куда именно мне направиться, как фонарик в густом тумане, который не знает, в какую сторону светить. Впрочем, зачем светить внутри тумана, если можно просто подняться над ним? Кажется, подобная мысль мне уже приходила в голову, но раньше я её не мог реализовать. Теперь же мои текущие знания и умения вполне позволяли мне это сделать...


«Точка»
Подняться вверх страницы
Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (вот отсюда).